Вехи (лета 6858 - 6888) Часть вторая глава 2 Владимир-Суздаль

2. Владимир-Суздаль (лета 6865)

Покои патриарха. Владыко Алексий скрипит пером, пишет одну за другой грамоты, сам свою печать на сургуч шипящий прикладывает. А Дмитрий в оконце смотрит, на то, как на площади соборной друзья его со стрельцами на мечах деревянных рубятся, а те поддаются и ржут, когда получают удары. Надоело смотреть, помрачнел вдруг и начал из угла в угол по покоям выхаживать.
- Дмитрий, не мелькай перед глазами, свеча начинает коптить… ах, ты, теперь вот перо сломал
- Владыко, дьяка бы попросил писать, что сам царапаешь, вон, сколь перьев переломал.
-  Что знают двое, знают все. А мне того не надо. Ты мне вот что ответь, Дмитрий, ты почто на совете на боярина Федора Кутуза, накричал, а на Вельяминова руку поднял? Ответствуй. Крут не по годам стал.
- Ох, надоели они мне хуже горькой редьки, то им на булгар иди, воюй, то от литвинов обороняйся, да не у Москвы вишь, а подале. За свои вотчины радеют. А ты хоть разорвись…
- А ты, князь, не озлобляйся, кротко выслушай всех, запомни, кто и что говорил, а потом мы с тобой подумаем, что ранее воевать, а что погодить нужно
- Как ты, Владыка,  на совете сидеть, помалкивать, да киваешь всем…  не могу… так вот. Зачем меня звал?
- Пожди чуток... Ну, все, кажись, закончил. Так что через два денька в путь-дорогу сбираться.
- На этот раз с кем воевать?
- Не воевать посылаю. Поедешь во Владимир к князю Дмитрию Константиновичу, грамоту вот эту ему передашь, смотри не перепутай. Потом в Суздаль. Тамошнему архиепископу вот эту грамоту. Вот, крестом пометил. Брата Ивана, повидаешь, говорят за родного держат, а там кто ж его знает. Пообещай, что вскоре Переславль ему дашь.  Да еще… да что это ты… что ты так взволновался, прям как рак в кипятке красным стал? Ах, ты ж Господи… Ты думал, я не ведаю, почто ты сам туда рвешься? Думаешь, не ведаю, что весточками с Евдокией изредка обмениваетесь? Вон третьего года монах, иконописец Мефодий, привез тебе ее лик писаный и ты на него тайком молишься как на икону? Вижу, вижу, что рад радешенек. Перстенек какой с адамантом в подарок не забудь захватить. И мое благословение. Куда заспешил, еще  не все. После не возвращайся на московскую дорогу, поезжай в Троицкую лавру к игумену Преподобному Сергию, ему от меня тоже грамота.
- Я много о нем слышал. Давно уж хотел съездить к нему, да ты ж сам и не пускал
- Нет, Дмитрий, все должно совершаться вовремя. Теперь твое время пришло встретиться с Сергием в его лавре. Теперь ступай, с Богом. Да, друзей с собой прихвати, во Владимире родственников у них полно, а здесь они мне страсть как надоели. Воины неплохие, воевода хвалит, а как в Москву придут, так бражничают да,  прости Господи, по срамным девках хаживают. Ну, все, ступай с Богом.
 
По владимирской дороге под охраной ратников медленно ползет обоз. А впереди едет Дмитрий Иванович, князь московский. Бояре его верные Григорий и Михаил немного поотстали, и чтобы не слышал Дмитрий, тихонько меж собой болтают
- Слыш, Миша, ты вроде как к батюшке-матушке своим едешь, когда же мне в Новгород удастся попасть.
- Краем слыхал, как бояре решают отправить Дмитрия послом к Ольгерту замиряться. В твоем Новгороде теперь наместник его князем сидит
- Это что ж, прямо в пасть к врагу хотят отправить?
- Послов, тем паче князей не убивают, разве что в битве какой.
- В последней битве, где нам досталось от литвинов, Дмитрий малость струхнул, бежал впереди всех, мы так на полдня от него отстали. Трех лошадей загнал… Одного не пойму, ну, нас разбили, мы побежали, а они почему побежали, почто не за нами, а в свою литвонию? Их же было втрое, если не вчетверо больше?
- Миш, они тоже испугались. Вот ты говоришь, Дмитрий струхнул. Знаю я, отчего литвины побежали. Накануне битвы взяли мы в полон ихнего лазутчика. И в его присутствии проговорились, что нам надо только чутка продержаться, до подхода большого войска ордынского. А потом «помогли» пленному сбежать. Вот он и передал воеводе литовскому или еще кому, кто там командовал, что на подходе сила великая ордынцев, Ты говоришь, струсил, а это была хитрость полководца.
- А я почто об этом ни ухом, ни рылом?
- А вот где ты был в это время, я не знаю. Может в кустах приседал.
- Лады. Все-то ты знаешь. А поведай мне тогда, почто нас потом, после Владимира князь не берет в Суздаль, повелел не торопиться возвращаться в Москву, пока не услышим «а не надоели ли гостям дорогим  их хозяева»
- Да ты что, мы же к родне моей едем. А наши роды много раз меж собой женилися, так что и твоя дальняя родня есть во Владимире.  А князь наш по делу великому едет. С грамотами от Владыки Алексия
- У Владыки гонцы кончились?
- Дело видать очень важное, с гонцом не пошлешь. А в Суздаль без нас князь по своему делу поедет
- А… так это…  это он к своей Дуняшке-то штоль?
- Да, не к Дуняшке, дуболом, а к Евдокии Дмитриевне, княжеской дочери. Думаю, дело к свадьбе идет. Помнишь, как они гуляли, за ручки держась?
- Когда это было, я думал он и забыл давно про нее. Мало ли вкруг него боярышень московских вьется,  а оно вишь как…  Может и мне пора жену приглядеть. Ну, тогда точно надо в Новгород ехать, без благословения батюшки не получится… как-то там мои, давно вестей не было

Въехали во Владимир. И сразу, только переоделись,  втроем  пошли к князю. У него в это время в гридне были несколько бояр.
Вошли, поклонились поясно. Дмитрий Константинович слегка удивился. Боярам же сказал
- Вы пока подумайте над моими словами, я гостей приму.
Вышел из-за стола в середину залы
- Вот уж кого не ожидал увидеть, так это молодого князя московского. Помню тебя еще малым ребенком, так что увидеть тебя сейчас, радость вдвойне. Ну, здравствуй Дмитрий Иванович. С кем пожаловал?
- Здравствуй и ты, Великий князь Владимирский и Суздальский.
- Меж князьями можно и по имени, Дмитрий Иванович
- Дмитрий Константинович, со мной бояре мои, сын вашего боярина Мороза, Михаил…
- Постой-ка. Иван Семенович, ну-ка подь сюда, нечто не узнаешь своего сына? Сколь годков не виделись. Да обнимитесь же, наконец, облобызайтесь! Смотрите, кости друг другу не переломайте… 
А это кто же такой здоровый  детина, повыше чем я ростом будет.
Григорий не выдержал
- В моем роде много таких. Я в своего прапрадеда пошел.
- Это сын боярина новгородского Солтыка, Григорий.
- Что-то слышал, нет, не помню. Но все равно, всем гостям, что с добром мы рады. А теперь сказывай, с чем пожаловал.
- А приехал я по поручению моего Святейшего Владыки, патриарха московского Алексия
- Здрав ли Владыка, долгих лет ему.  Не шибко сердит на меня, что опередил его в Орде?
- Слава Богу, здоров. Велел передать вам благословение свое и  вот эту грамоту.
- Потерпишь, если я при тебе ее прочту? Невтерпеж мне.
- Воля ваша.
Князь сломал печать на грамоте, развернул и отошел к оконцу, где было светлее. Читал долго, похоже, несколько раз перечитывал. Потом хмыкнул себе в бороду, и стал описывать круги по гридне, изредка что-то бормоча про себя, при этом взмахивая уже несколько помятой грамотой. Потом вдруг просветлел лицом, словно на что-то решившись, и встал перед Дмитрием.
- Ну, Владыко, ну Ваше Святейшейство, Святейший Владыко Алексий удивил ты меня. Всего ожидал, но чтобы вот так… сказать ли тебе Дмитрий Иванович, что Владыко удумал? Али ты знаешь?
- Нет, княже, не ведаю.
- А предлагает мне Алексий добром отказаться от Владимирского княжества в твою пользу, а взамен предлагает Суздаль и Нижний Новгород. Заманчиво. Иначе пишет, силой возьмет Владимир. Но и это еще не все…
Вдруг обошел вокруг Дмитрия, внимательно осматривая с головы до ног и также вдруг, громко захохотал
- Добрый молодец. Любо-дорого смотреть только. И вот ведь что. Вот ведь как. Гляньте на него, бояре, жених моей Евдокии явился, малость запылился в дороге. Так отмыть можно. А я-то думаю, что это моя красавица женихов всех отвергает, обсмеивает их, нос воротит от знатных женихов. А она вишь, своего принца ждала. Надо же… Теперь-то вспоминаю, как мать ее покойница, царство ей небесное, говорила мне что-то про тебя с Дуняшей, приехав с похорон твоего батюшки. Подумал, ребячья блажь, шести годков тогда ей не было. Думал, забудет скоро. Ан нет, не забыла, все эти годы выходит, ждала. Ответствуй, что ей наобещал тогда?
- Дмитрий Константинович, я и не помню, что тогда обещал, но то, что с тех самых пор люба она мне, и чем далее, тем все больше.
- Я думал, так только в сказах бывает…  Ладно, жених, благословлю я вас, но только не в этот раз, нужно будет время, с ярлыками, будь они не ладны, сладить. Пожалуй, придется тебе еще годик подождать. Не передумаешь?
- Воля ваша.
- Не вешай носа. Так и быть, позволю с ней встретиться. Поедешь в Суздаль, я распоряжусь. Сам поехать не могу, здесь дел много. Отдохни с дороги, баньку велю истопить, да с утра завтрашнего и отправляйся к своей невесте. Вроде как помолвка будет. Денек один погуляйте, помилуйтесь… гляди только чтобы ни-ни…  до свадьбы
Дмитрий  грохнулся перед ним на колени
- Дмитрий Константинович, велика милость ваша, век буду за вас молится.
- Дмитрий встань, негоже князьям  равным друг перед другом на коленях елозить. Встань. Не заметишь, как год пролетит, у меня зять появится, а у тебя добрый тесть. Может, и подружимся, и в походы вместе ходить станем
- Спасибо, князь на добром слове, спасибо за радость долгожданную.
- Ну-ну, ты так уж… не надо, сердечко побереги, еще пригодится.  С дороги отдохни, и езжай с Богом.

И тридцать верст до Суздаля показались Дмитрию вечностью, хотя летел он быстрее ветра так, что два дружинника едва за ним поспевали. По дороге представлял, как вбежит он в терем да поднимется в светлицу девичью, как прижмет к сердцу свою Дуняшу. Слова всякие ласковые приготовил для нее.
Да только не вышло так, как мечталось. Князь Дмитрий Константинович упредил его, накануне еще послал гонца в Суздаль с наказом.
Въехал князь в Суздаль