Вехи (лета 6858 - 6888) Часть вторая глава 2 Владимир-Суздаль

ближе к полудню, показали ему, как найти терем княжны. Подъехал, да так и обомлел. Перед крыльцом терема стоят с дюжину девиц, одна другой краше. Одеты празднично, поверх запоны белого полотна, поневы разноцветные с опоясками расшитыми «петухами», «уточками» да «солнцеворотом». Коса у каждой длинная, ниже пояса. Плотно стоят, преградили собой лестницу  в терем.
Как только Дмитрий спешился, девицы в пояс поклонились ему, а самая бойкая его приветствует
- Доброго здоровьица, добрый молодец. Впереди тебя молва шла, что едет к нам толи принц, а толи царевич, аль пуще того королевич заморский. И ищет он себе невесту в жены. Много стран объехал, не нашел, к нам пожаловал. Так краше нас ты во всем свете не найдешь, выбирай любую
Тут подоспел Дмитрию на помощь, подошедший от собора архиепископ Суздальский Макарий
- Ну, что ж, князь Дмитрий Иванович, тебе выбирать придется, коль приехал. 
И только теперь к Дмитрию вернулась речь
- Простите Владыко Макарий, не заметил вас… опешил я слегка, позвольте…
- После, после к кресту припадешь, теперь у тебя более неотложное дело. Я по случаю припас для тебя вот этот платочек мареновый, бери. Кому из девиц на плечо накинешь мною благословленный платок, той и быть твоей невестой – а сам так хитро улыбается, подбадривает.
Делать нечего, надо принимать игру. Прошел вдоль всего ряда. Все девицы как на подбор красивы, красивы каждая по-своему. Та темненькая, эта курносенькая, та светлая, а эта рябенькая. Каждая открыто глядит князю в лицо, улыбается широко, подмигивает хитро 
И только последняя в их ряду стоит, потупив взор свой, на ладошку свою кончик косы наматывает…
- Да вот же моя любушка, моя Дуняша, невеста моя. Держи платочек, милая.
- Я знал, сердце не обманешь, князь. Твоя невеста, твоя. К вечерне подойдете оба в Рождественский собор. Пошел я.
 И пошел, чуть прихрамывая, постукивая своим посохом
- Владыко, чуть не забыл, у меня к вам грамота от…
- После, все после, жду к вечерне, помолвка у вас... эх, без родителей.  А покуда милуйтесь… голубки
А девицы в это время обступили княжну, не дают подойти к ней Дмитрию
- Выкуп за невесту князь давай, каждой по денежке…
Но княжна прикрикнула на них
- А ну, кыш отсюда безсоромницы, вот прикажу высечь каждую на конюшне… 
Девицы с визгом врассыпную кинулись, кто куда, с шутками да прибаутками, а Евдокия весело рассмеялась, подобрала подол и быстро вбежала на высокое крыльцо терема и уже сверху поманила его пальчиком.
Дмитрий медленно поднялся по ступеням. Княжна же отступила на крыльце в угол за резные столбы в тень, притянула к себе Дмитрия, прижалась к груди его и вдруг заплакала, по-детски всхлипывая, сквозь слезы запричитала
- Что ж ты, князюшка мой, так долго ко мне ехал? Все годы-то ждала, каждый день придумывала причины, по которой не можешь приехать. А то еще думала, что совсем позабыл меня, мой князь, с другой милуется. И такая тогда тоска нападала, что решалась уже даже в монашки пойти, оставшуюся жизнь за тебя Богу в монастыре молиться… А потом снова ждала, заберусь на холм, откуда дорога на Москву идет, могу с утра до позднего вечера смотреть, не покажется ли мой ясный сокол. А то бояр разговоры все подслушивала, вдруг о тебе что узнаю.  А ты в своих трудах да битвах разных, когда тебе было о мне помыслить… я, наверно, глупая что тебе это рассказываю…
А Дмитрий все никак не может ком в горле проглотить, глаза на мокром месте. Только обнимает, целует куда придется.
Наконец, вдруг осипшим голосом молвил
- Я же тебе весточки присылал
- Ага, раз в году. Как в поход сходил, да как врагов победил, а обо мне ни словечка ласкового. Вот тебе за это.
Отстранилась и кулачками своими стала бить его в грудь
- Бей посильней. Как поженимся, разрешу каждый день колотить меня. Мне будет только в радость, Дунюшка моя ненаглядная…
А тут старая нянька княжны вышла из терема, увидала, как они ликуют, покачала головой и позвала их
- Слышь, Евдокия, зови своего жениха обедать. Апосля разрешено вам, под моим присмотром, как велел князь, за Каменку на луг сходить погулять. Вот там, акромя меня никто не будет видеть, как вы цалуетесь… а я, так  тому и быть, князю ничего такого про вас не поведаю…
После обеда пришли на речку Каменку, сели на бережок и  теперь уж наговорились всласть, все детство вспоминали, да мечтали о будущем. Ну, и понятное дело, целовались.  А нянька старая сидела поодаль да посматривала по сторонам, не увидал бы кто, а то растрезвонят, о том, что было, а пуще того, чего и в помине не было «язык-то что помело, что хочет, то и метет».

После вечерней службы в Рождественском соборе Владыко Макарий подозвал их к алтарю.
- Подойдите дети мои. Не спрашиваю, как день ваш прошел, по лицам вашим счастливым вижу, что счастливы. Помолвку в храме проводить не полагается, не могли сыскать брата твоего Ивана, как услыхал, что едешь, ушел в лес. Сердит он на тебя за что-то. Это ничего, еще помиритесь.  В отсутствии родителей и родственников  ваших придется мне нарушить правила, а потому оглашаю вас женихом и невестой. Поцелуями обмениваться при этом не полагается. У вас уже и так уста припухшие, ну да ладно, не велик грех по молодости вашей. Жених, я надеюсь, припас колечко? Ну, так и доставай. В пору тебе, милая колечко?
- В самую пору, батюшка Владыко
- Ну, вот и славно. Через год жду вас на венчание.
- Благословите нас Владыко Макарий
- Благословляю вас, дети мои. Тебя князь на подвиги ратные во имя земли русской, а тебя княжна на долготерпение и хранение очага. Да прибудет с вами любовь ваша. Аминь.

Проводы были опять со слезами, обещаниями и объятиями. И долго на холме стояла княжна Евдокия Дмитриевна мареновым платочком маша в след удалявшимся всадникам. И уже начинала отсчитывать дни до новой встречи… и свадьбы.
А князь Дмитрий Иванович то и дело оглядывался, тревожа этим своим движением жеребца, который при этом недовольно хрипел и сбивался с иноходи на галоп.