Дело №6. Ящик №47.
Стопка писем, перевязанных бечёвкой. Конверты разные — часть в клетчатых, часть в простых белых, часть из грубой обёрточной бумаги. Штемпели: «Душанбе, 1993», «Серебрянск, 1993», «Москва, 1994». На каждом конверте — один и тот же адрес: «Россия, г. Серебрянск, ул. Песчаная, д. 8, кв. 12. Александру Ивановичу Смирнову». Обратный адрес — «Рашид Каримов, Душанбе, до востребования». Все письма — на русском языке, неровным, тяжёлым почерком, некоторые с помарками, словно их писали на коленке, в спешке. Внутри одного из конвертов — засушенный лист с тутового дерева и маленькая фотография: мужчина с усами, рядом — женщина и трое детей. На обороте: «Мы живы. 1993».
От автора — записка Игоря
«Я нашёл эти письма в среднем слое ящика, между папкой с бухгалтерскими отчётами и старой картой города. Они лежали неаккуратно, как будто их складывали второпях. На верхнем конверте — пометка синей шариковой ручкой: «Вернулось. Адресат умер. 1994». Я понял, что это письма человека, который не знал, что его брата уже нет в живых. Он продолжал писать, надеясь, что брат получит их, или просто не мог остановиться. Я прочитал все письма за один вечер. И понял, что это — история выживания, отчаяния и надежды, которая не умирает, даже когда всё рушится. Эти письма кричат о том, что человек может потерять всё, но не перестать любить. Я должен был найти того, кто получит их — хотя бы сейчас».
Письмо №1. Рашид — Александру. Душанбе, 15 февраля 1993 года.
«Саша, здравствуй, брат!
Прошло уже два года, как мы не виделись. Я писал тебе в прошлом году, но ответа не получил. Наверное, письмо затерялось. У нас тут сейчас такое… Я даже не знаю, как объяснить. Война. Мы не уезжаем, хотя многие уехали. Я думал, что всё успокоится, но нет. Каждый день стрельба, иногда близко, иногда далеко. Мы с Фаридой и детьми сидим дома. Я не выпускаю их на улицу, потому что страшно.
Я решил всё-таки написать тебе ещё раз, на твой старый адрес в Серебрянске. Ты, наверное, уже переехал? Или всё живёшь там, на Песчаной? Я помню, как мы с тобой в детстве бегали по той улице, играли в футбол. Теперь я не играю. Я просто молюсь, чтобы мои дети были живы.
Саша, если ты получишь это письмо — ответь мне, пожалуйста. Скажи, что у тебя всё хорошо. Что ты жив. Что Россия приняла тебя. Я знаю, ты уехал ещё в 80-х, но я всё надеюсь, что ты помнишь меня, своего старшего брата.
Твой Рашид.
P.S. Фарида кланяется. Она говорит, что ты ей снишься — ты и твоя жена, как вы танцевали на нашей свадьбе. Она помнит тот день. Мы все помним».
Письмо №2. Рашид — Александру. Душанбе, 20 марта 1993 года.
«Саша, я не получил ответа на своё письмо. Может, ты не в Серебрянске? Может, ты уехал в Москву или ещё куда? Я попробую писать на тот же адрес, но если письмо не дойдёт — я буду писать до востребования, в Серебрянск, на почтамт. Может, ты заглянешь туда, когда будешь проездом.
У нас всё хуже. Вчера обстреляли наш квартал. Мы сидели в подвале три часа. Дети плакали, особенно младший, Рустам. Он спрашивает: «Папа, почему мы не уедем?» Я не знаю, что ему ответить. У нас нет денег на дорогу. Нет места, куда ехать. Я боюсь, что если мы останемся — мы погибнем. Но если уедем — что нас ждёт?
Саша, я хочу попросить тебя о помощи. Если ты можешь — помоги нам переехать. Хотя бы на первое время. Мы бы приехали к тебе в Серебрянск, я бы работал, я всё умею — я и строитель, и водитель. Я бы не стал обузой. Только спаси нас.
Прости, что прошу. Я знаю, это тяжело. Но ты — моя единственная надежда.
Твой брат Рашид».
Письмо №3. Рашид — Александру. Душанбе, 10 мая 1993 года.
«Саша, я всё ещё жду ответа. Может, ты не хочешь отвечать? Может, ты боишься, что я приеду и буду тебе обузой? Я понимаю. Я бы тоже боялся, если бы был на твоём месте. Но я обещаю: мы не будем мешать. Мы найдём жильё, мы будем работать. Я просто хочу уехать из этого ада.
Здесь уже не просто стрельба. Здесь убивают. Наших соседей, армян, убили в их же доме. Я видел их детей, они стояли на улице и плакали. Моя Фарида рыдала, глядя на них. Я не знаю, что делать. Я молюсь каждый день, чтобы нас не коснулась эта беда.
Саша, если ты не ответишь — я пойму. Но я буду писать. Потому что если я перестану писать — значит, я перестану надеяться. А надежда — это всё, что у меня осталось.
Твой Рашид».
Письмо №4. Рашид — Александру. Душанбе, 15 июля 1993 года.
«Саша, мы решили уезжать. Мы не можем больше ждать. Мы продали всё, что могли — даже мамины серьги, которые она оставила нам. Я купил билеты на поезд до Москвы. Мы поедем через две недели. Я напишу тебе, когда приедем. Может, ты встретишь нас? Или хотя бы скажешь, куда нам идти.
Я боюсь, Саша. Я боюсь, что в Москве нас никто не ждёт. Я боюсь, что мы будем нищими и голодными. Но в Душанбе мы умрём. Мы уже видели смерть слишком близко.
Я хочу, чтобы ты знал: я прощаю тебя за то, что ты молчишь. Я знаю, тебе трудно. Но я всё равно люблю тебя, брат. Ты мой единственный родственник в этом мире.
Твой Рашид».
Письмо №5. Рашид — Александру. Москва, 5 августа 1993 года.
«Саша, мы в Москве. Мы доехали. Это был ужасный путь — в вагоне было тесно, дети болели, мы почти не спали. Но мы живы. Мы ночевали на вокзале, я искал работу. Никто никуда не берёт без прописки. Я думал, что будет легче, но здесь тоже трудно. Мы ночуем у знакомых знакомых, в подвале. Но мы живы.
Я отправил тебе телеграмму на твой адрес в Серебрянск. Ответа нет. Может, ты не в Серебрянске? Может, ты уехал в другой город? Я не знаю. Я продолжаю писать тебе на адрес до востребования. Может, ты однажды зайдёшь на почту и получишь все мои письма.
Я не сдаюсь. Мы не сдаёмся. Я найду тебя, Саша. Ты не можешь исчезнуть просто так.
Твой брат Рашид».
Письмо №6. Рашид — Александру. Москва, 10 октября 1993 года.
«Саша, у нас всё плохо. Мы живём в общежитии для беженцев, но нас хотят выселить. Фарида заболела, у неё температура, кашель. Я боюсь, что это воспаление лёгких. Дети голодные. Я работаю грузчиком на рынке, но денег не хватает даже на хлеб. Я не знаю, сколько мы ещё продержимся.
Саша, я больше не прошу тебя о помощи. Я просто хочу сказать тебе, что я всегда верил в тебя. Ты был моим героем, когда мы были детьми. Ты защищал меня от хулиганов, ты учил меня читать по-русски. Я всегда думал: если Саша смог выжить в этом мире, то и я смогу. Сейчас я не уверен. Но я всё ещё верю в тебя.
Если ты когда-нибудь получишь это письмо — знай: я простил тебя. За всё. Я люблю тебя, брат.
Твой Рашид».
Письмо №7. Рашид — Александру. Москва, 1 декабря 1993 года.
«Саша, сегодня у меня день рождения. Мне 45 лет. Я сижу в общежитии, рядом спит Фарида, дети на полу — они устали. Я смотрю на них и думаю: я не хочу умирать. Я хочу жить ради них. Я хочу, чтобы они выросли, чтобы они были счастливы. И я хочу, чтобы они знали, что у них есть дядя Саша, который живёт в России и который их любит.
Я написал тебе уже много писем. Ты не отвечаешь. Я знаю, что, возможно, ты меня не прочитаешь никогда. Но я всё равно пишу. Потому что это помогает мне не сойти с ума. Потому что когда я пишу — я разговариваю с тобой, как в детстве. Я помню, как мы сидели на крыше нашего дома в Душанбе и смотрели на звёзды. Ты говорил: «Рашид, когда-нибудь я уеду в Россию и построю там дом. И ты приедешь ко мне». Я ждал этого дня всю жизнь. День наступил, но ты исчез.
Я не перестану писать. Я буду писать, пока жив.
Твой брат Рашид».
Письмо №8. Рашид — Александру. Москва, 15 марта 1994 года.
«Саша, Фарида умерла. Она не вынесла болезней. Я похоронил её за городом, там, где нет денег на нормальное кладбище. Я не мог заплатить за место. Я просто вырыл могилу в поле. Мои дети плакали, а я не плакал. Я не мог плакать, потому что должен был быть сильным ради них.
Мы переехали в другой город. Нам сказали, что там есть работа. Это Серебрянск. Тот самый, где ты живёшь. Я приехал сюда, чтобы найти тебя. Я обошёл все дома на Песчаной, но там никто не знает тебя. Соседи говорят, что ты переехал давно, ещё в 80-х, и тебя никто не видел. Может, ты умер? Или уехал за границу? Я не знаю.
Но я здесь. Я в Серебрянске. Я живу в подвале с детьми. Рустам пошёл в школу, он учится по-русски. Я работаю дворником. Мы выживаем. Только ты, Саша, как сквозь землю провалился. Я всё ещё надеюсь, что однажды увижу тебя на улице. Или хотя бы получу от тебя весточку.
Твой брат Рашид».
Письмо №9. Рашид — Александру. Серебрянск, 20 мая 1994 года.
«Саша, я узнал, что ты умер. Мне рассказала женщина, которая живёт в твоей старой квартире. Она сказала, что ты скончался в 1988 году от сердечного приступа. Что ты так и не женился, не имел детей. Что ты жил один и никому не нужен. Я не поверил сначала. Но она показала мне твою фотографию — ту самую, где мы вместе, в молодости. Я узнал тебя.
Саша, почему ты не сказал мне, что болен? Почему мы не встретились? Почему я узнаю об этом только через шесть лет? Я мог бы приехать, я мог бы помочь тебе. Я мог бы быть рядом с тобой, когда ты умирал. Но я ничего не знал. Я писал тебе письма, а ты не мог ответить, потому что тебя уже не было в живых.
Я сидел на твоей могиле три часа. Она не ухоженная, я привёл её в порядок. Я принёс цветы. Я сказал тебе всё, что не успел сказать при жизни. Я сказал, что люблю тебя. Что я прощаю тебя за то, что ты молчал. Что мы выжили. Что мы справились. Что я тоже не сдался.
Я больше не буду писать тебе письма, Саша. Ты не прочитаешь их. Но я сохранил их все. Они лежат в ящике на почтамте, до востребования. Может, когда-нибудь кто-то найдёт их и прочитает. Узнает, что у тебя был брат, который любил тебя всю жизнь.
Прощай, брат.
Твой Рашид».
Записка Игоря (заключение)
«Я нашёл эти письма и долго сидел, глядя на них. Рашид писал своему брату почти два года, пока не узнал, что тот уже умер. Он так и не получил ответа. Но он не сдался. Он выжил, воспитал детей, дал им образование. Я нашёл его через социальные службы — он уже старый, живёт в Серебрянске, работает сторожем в школе, его дети выросли, уехали в Москву. Я пришёл к нему с пачкой писем. Он узнал конверты и заплакал. Он сказал: «Я думал, они потерялись. Я думал, что они ушли в никуда. А вы их нашли».
Я отдал ему письма. Он перебирал их дрожащими руками, как самую дорогую реликвию. Он сказал: «Я прочитаю их внукам. Пусть знают, что их предок был сильным. И что мы выжили».
Ящик №47 снова подарил мне момент правды. Иногда письма не доходят, но они остаются. И ждут своего часа, чтобы быть прочитанными. Даже если адресат уже ушёл. Потому что на самом деле письмо всегда находит того, кому оно нужно. Всегда».
