На следующий день в приёмной епархиального управления игумена встретила все та же молодая монахиня. Коротко доложив владыке, она пригласила посетителя пройти в кабинет. Увидев Платона, епископ отодвинул кипу рабочих бумаг. Документы, с которыми он знакомился, касались многомиллионного проекта благоустройства прилегающей к Собору территории. Глава неизвестной ему ранее компании из соседнего региона предлагал щедрую, спонсорскую помощь...
- Христос посреди нас, отче! Рад тебя видеть.
- И есть, и будет! Благословите, владыка.
Епископ поднялся навстречу игумену. Поприветствовав друг друга, священнослужители продолжили стоять. Епископ с видимой тревогой вглядывался в лицо своего подчинённого. Платон, выдержав небольшую паузу, попросил позволения сесть. Хозяин кабинета указал на ряд стульев у стены и сам сел рядом с игуменом. Тревога на его лице сочеталась с едва заметными вопросительными нотками.
- Для начала владыка, я хотел попросить прощения и объясниться по поводу нашей прошлой встречи. Как вы заметили, я был несколько не в себе. К этому были определённые причины. За последние дни кое-что поменялось, но главная проблема, как и моя просьба, остались неизменны. Я должен быть освобождён от всех послушаний и, желательно, с выводом за штат. Мне будет трудно, а, скорее всего и невозможно во всей полноте объяснить причины моей просьбы. Но надеюсь, что вы её удовлетворите.
- Ты, батюшка, хотел объясниться, но продолжаешь говорить о поданном тобой рапорте без указания причин. Я вижу, что решение уже принято, но мне важно знать твои побудительные мотивы. Я говорю об этом не из пустого любопытства. Ты священник и даже после вывода за штат им останешься. Причины отказа от служения напрямую повлияют на твой статус в церкви. Я хотел знать, как ты видишь свою церковную жизнь впоследствии? Кроме этого, был бы признателен, если ты поделишься – могут ли твои «определённые причины», о которых ты не хочешь говорить, нанести вред репутации нашей епархии?
Владыка смотрел на подчинённого и ждал ответа. Платон хмурился и несколько медлил, подбирая слова.
- Ручаюсь вам, владыка, что никаких соблазнов и репутационных рисков для епархии нет. Я не совершал ничего порочащего священный сан. Насчёт же моей церковной, да и, вообщем-то, просто человеческой жизни, хочу сказать - её земной части осталось слишком немного, что бы что-то планировать.
Владыка отвел глаза и нахмурился. Прояснение ситуации хотя и не было исчерпывающим, но всё-таки вырисовывалось вполне себе понятным образом. Несколько помедлив, он бросил быстрый взгляд на игумена:
- Ты болен, отче? Если это так, то, поверь, мы найдём средства, чтобы помочь тебе.
- Нет, владыка, я не болен.
Объяснение ситуации, зарождающееся было в голове епископа начало рассыпаться.
- Если ты не болен, то почему говоришь о смерти? Ты ведь, когда говоришь об окончании человеческой жизни, имеешь ввиду именно смерть? Правильно я тебя понимаю?
- Мы верующие люди, владыка. И нам, как никому другому пристало знать, что смерти нет, а есть лишь переход в иной мир.
- Все так, отец Платон. Но давай без этой софистики обойдёмся. Ты прекрасно понял, о чем я говорю. Ты подал рапорт ввиду того, что есть реальная опасность твоей жизни. Я это соотношу со смертельным заболеванием и, естественно, предлагаю тебе без стеснения рассказать подробности. Далее, всем что необходимо, тебе епархия поможет. Давай уже на чистоту, батюшка – не темни! Я так понимаю?
- Только отчасти, владыка. Нет, я не болен, но в ближайшее время мой земной путь будет окончен.
Не переставая вглядываться в глаза подчиненного, епископ несколько поморщился.
- Говори, как есть, Платон! К чему эти мистификации? Если причиной твоей смерти не является болезнь, то скажи тогда - отчего ты умрёшь? С чего ты, вообще решил, что умрёшь?
- Мне об этом сказал Иисус…
Епископ громко вздохнул и поморщился. Горечь разочарования исказила его лицо. Уставившись в пол он молчал, пытаясь смириться с фактом безумия своего подчинённого. Платон сунул руку в карман и, нащупав бусинки чёток, начал про себя читать слова Иисусовой молитвы. Пауза затягивалась, становясь все более странной. Наконец владыка встал и пошел к своему рабочему столу.
- Я подпишу твой рапорт, отец Платон. Думаю, ты отнесёшься с пониманием, что вместе с выводом за штат я наложу запрет на служение. На данный момент, мне эта мера видится вынужденной. Она будет иметь временный характер. Если ты пожелаешь прояснить ситуацию и расскажешь мне подробно, что именно произошло, то я могу изменить свое решение. Быть может, ты дашь мне определённые пояснения прямо сейчас?
- Не уверен, что это возможно владыка. Чтобы я не сказал - это лишь укрепит версию моего сумасшествия. Пусть сейчас все остаётся как есть, а дальше Господь управит и прояснит. Разрешите идти?
- Да, Платон, ступай. Документ о почислении за штат мы подготовим на днях.
Игумен встал и поклонился, коснувшись рукой пола. Подойдя к двери, он внезапно для самого себя остановился и повернулся к епископу. Владыка стоял у стола и перебирал бумаги. Заметив, что Платон остановился в дверях, епископ поднял глаза и вопросительно посмотрел на подчинённого. Произошедшее через секунду было несколько неожиданным и для Платона, но епископа же изумило совершенно. Медленно роняя слова игумен, произнёс фразу, которая не могла зародиться в его сознании:
- Вы, владыка, говорили о репутационных рисках. Они наступят совершенно неизбежно, если вы согласитесь на предложение Виталия Сергеевича. Там достаточно мутная схема с отмывом денег. Директор компании ещё не в курсе, но у него уже плотно сидят на хвосте правоохранительные органы. В ближайшее время он окажется под следствием. Вообщем, будет лучше, если вы откажетесь от его предложения...
Ошарашенный неожиданной информацией епископ смотрел на игумена. Он четко и ясно понимал, что Платону не откуда было узнать о содержании документов. Не находя взаимосвязи между проектом предпринимателя и фигурой своего подчинённого, он ждал продолжения. Продолжения не последовало. Непонимающий взгляд владыки вернулся к документам. Под проектом стояла подпись директора компании - Темников Виталий Сергеевич…
Для Платона собственное высказывание, также явилось неожиданностью. Однако его удивление очень быстро сменилось пониманием того, что произошедшее всего лишь часть сценария, о котором вчера говорили в кафе. Погруженный в свои мысли он медленно прикрыл дверь и вышел в приёмную владыки. Пройдя до входной двери, игумен вновь замедлил шаг и остановился. Молодая монахиня оторвала взгляд от ноутбука и посмотрела на священника поверх экрана. Через секунду произошло, нечто похожее на ситуацию в кабинете епископа. Платон повернулся к девушке и сказал:
- Ты матушка, ещё молодая девчёнка, и интерес твой вполне нормален. Но, прошу тебя, отнесись к моим словам серьёзно. С парнем этим у тебя ничего путного не получится. Юра не плохой человек, но он ещё молод и глуп. Оставь его, если не хочешь хлебнуть горя полной мерой. А дальше Господь все устроит...
Платон потянул дверь на себя и вышел в коридор. Девушка в смешанных чувствах опустила глаза к экрану ноутбука. На страничке популярной социальной сети её бывший одноклассник Юра Соколов ждал ответа на своё сообщение...
Покинув епархиальное управление, отец Платон поехал в свой храм. Приход игумена находился в небольшом посёлке в шести километрах от города. Ещё вчера вечером он созвонился со старостой храма и попросил о встрече, чтобы неспеша поработать с документами. Анастасия Ивановна, женщина очень бойкая и деятельная, не удержалась от вопросов, что из документов потребуется, и какие собственно проблемы придётся улаживать. Опыт и интуиция помощницы настоятеля подсказывали, что случился какой-то форс-мажор и надо быть готовой ко всему. Не добившись конкретики от священника долго не могла уснуть. Ворочаясь в постели, она булгачила мужа, вслух делясь своими тревогами:
- Ох, чует моё сердце, опять пожарники, будь они не ладны, со своими проверками заявятся. Понапридумывают замечаний на ровном месте, а исправлять их ни каких денег не оберёшься?
Муж Анастасии Ивановны, военный пенсионер Николай, внимал тревогам жены, но никак не мог их разделить. И дело было не в его равнодушии или жестокосердии. Совсем недавно, буквально неделю назад, он разговаривал с сыном и тот поделился своими проблемами. Дело касалось его жены. Невестка Николая, весёлая, пышущая здоровьем девушка, внезапно захворала, а предварительные анализы не позволяли усомниться, в начале тяжёлого заболевания.
До поры, Николай с сыном решили не посвящать мать в эти дела. Справедливо полагая, что помочь она ничем не сможет, а лишние переживания и женские истерики только повредят делу. Сейчас они смотрели варианты по возможному лечению за границей и сверяли с ними свои, достаточно ограниченные финансовые возможности…
Подъезжая к храму, Анастасия Ивановна с мужем увидели машину настоятеля. Припарковавшись, Николай взглянул на жену. «Быть может сказать ей про болезнь Софии? - подумал он. Чего тут партизанить – все равно, через несколько дней, или недель станет известно». Помедлив и не сумев пересилить себя, мужчина отложил эту тяжелую тему на потом.
- Я в машине посижу. Если вы там надолго, то позвони – я отъеду по делам, а потом за тобой вернусь…
Зайдя в храм и перекрестившись, Анастасия Ивановна кивнула своей старой подруге за свечным ящиком:
- Лидия, здравствуй. Настоятель здесь?
Ответив на приветствие, свечница кивнула в сторону алтаря. Староста прошла к амвону. Священник, услышав разговор женщин, вышел навстречу своей помощнице.
- Батюшка, благословите, - Анастасия Ивановна сложила руки и склонила голову.
Подав благословение, настоятель предложил женщине присесть в храме на лавочке рядом с распятием.
- Может в кабинет пройдем, батюшка? Вы говорили, что надо с документами разобраться, так у меня ведь все там.
- Нет, Анастасия, нам потребуются другие документы. Я тебе о них скажу чуть позже, но для начала послушай меня внимательно.
Долгие годы работая старостой храма, Анастасия Ивановна привыкла к настоятелю и научилась неплохо чувствовать его настроение. В этот раз она уловила необычные нотки
