Старая цыганка, чьи глаза, словно два уголька, горели в полумраке лачуги, посмотрела на Степана.
«В день, когда разобьешь тарелку, что жена тебе подарила, – проскрипела она, – прощайся с жизнью».
Степан, мужчина крепкий, хоть и немного склонный к мистике, лишь усмехнулся.
Подарок жены – тончайший фарфор с нежным цветочным узором – бережно хранился на видном месте,
как символ их долгой и, казалось бы, незыблемой любви.
Но судьба, изменчивая, как море, подбросила ему испытание.
Однажды, в порыве неловкости, тарелка выскользнула из рук.
Звон разбитого фарфора эхом разнесся по пустой квартире. Сердце Степана упало. Тело охватил леденящий ужас.
Он судорожно собрал осколки, склеивая их с такой одержимостью, будто пытался спасти не тарелку, а саму жизнь.
Суперклей, казалось, вязал не только трещины, но и время.
Утро наступило. Степан открыл глаза. Жив. Но мир вокруг него изменися. Нет жены. Ушла к соседу.
Старший сын – за решеткой, дочь – работает проституткой. Квартиры со всеми удобствами - нет.
Теперь его дом – ветхая изба на окраине, где сквозняки гуляют, а крыша протекает.
А сам он, Степан, человек, когда-то полный сил, теперь прикован к постели, измученный старческими недугами.
Тарелка, склеенная, как и его жизнь, стоит на изношенном столе, молчаливый свидетель того,
как одно мгновение может перевернуть все с ног на голову.
