«…Не народ, а свиньи... Ох, сколько бобров не доело-то... Ну, урна же ведь есть! Для кого поставлена...» – тихо ворчала дворничиха Лисавета, собирая в плотный мусорный пакет только что сметённые листья вперемешку с бычками и фантиками. Когда-то Лисавета, совсем ещё не дворничиха, а бодрая розовощёкая школьница, очень любила собирать и засушивать в блокнотах опавшие листья – сколько поэтических образов, терпкая красота увядания!.. Теперь же листья вызывали только раздражение, потому что им не было конца. Предыдущий дворник с началом осени сбежал прямо с рабочего места, бросив метлу и ведро посреди тротуара. Работы накопилось…
«Будешь плохо учиться – станешь дворником!» – кажется, это всем в детстве говорили? Лисавета училась хорошо и с удовольствием, часами исправно гоняла гаммы, не уклонялась от скучных этюдов, даже когда они были больше похожи на пчелиный рой, приземлившийся на нотный стан, и готовила по три-четыре полноценные конкурсные программы в год, не забывая при этом регулярно что-нибудь сочинять и что-нибудь рисовать. Лисавета играла на пяти инструментах и пела на двенадцати языках, но от метлы и лопаты это не спасало. Шёл октябрь двадцатого года, того самого двадцатого года, так ясно напомнившего всем свободным концертирующим музыкантам, что живые выступления в наше время – роскошь, а не способ выживания. Но, что ни говори, получить работу дворника на несколько часов в день и вахтёра-сторожа (да ещё и в доме – памятнике архитектуры) с графиком «сутки через двое» – за целый МРОТ – в городе на букву П (слово из пяти букв, одна из них «з», последняя «а»; цензурное) можно было только через старые музыкантские связи – и то не свои. Был у дворничихи Лисаветы помощник – композитор и мультиинструменталист М., он работал пополам с Лисаветой. Начальство только радовалось: человека два, а зарплата-то одна. На ночные дежурства оставаться вместе тоже было проще, чем по одному: во-первых, представлялась возможность хоть немного поспать по очереди (учитывая два ночных поджога охраняемого объекта за несколько месяцев, одинокие вахтёрши-сменщицы были этой возможности лишены); во-вторых, один из двоих всегда мог сбегать в магазин за чем угодно в любое время, что, безусловно, прибавляло энтузиазма; в-третьих, коротать время в пустой советской копии дореволюционного особняка двум разнополым людям было в принципе весело, даже если бы за это не платили.
В ноябре листья закончились. К тому же, начальство отправилось в командировку на другой конец страны, и второй этаж внезапно опустел, только одна упорная женщина продолжала изо дня в день приходить к семи утра и брать ключик, на котором болталась бирка с надписью «комплекс 2». Впрочем, к обеду женщина уже исчезала. Занимавший весь первый этаж ресторан «Книголюбоff» (названный так в честь располагавшегося здесь в советские годы литературного клуба) тоже работал не каждый день, ежедневная работа заведений общепита была ещё запрещена в то время в городе на букву П, разрешались только заказные банкеты с небольшим количеством участников. Ресторан арендовала тогда скромная добродушная армянка средних лет по имени Карина. Сторож М. и дворничиха Лисавета на эту площадку положили глаз в первый же день, когда только пришли устраиваться на работу: а что – неплохой зал! Для мощного рок-н-ролла тесноват, конечно, но лёгкий джаз, полуакустика, виниловые вечеринки – да и поэтические!.. «Ага, когда-нибудь в следующей жизни…» – подумали они оба, в глубине души уже ни на что не надеясь. Но в конце тоннеля всё-таки забрезжил свет: к декабрю обещали разрешить небольшие публичные мероприятия – разумеется, при соблюдении «всех необходимых мер предосторожности». Сторож М. и дворничиха Лисавета задумали по этому случаю организовать в охраняемом ресторане чуть ли не первый с начала весны андеграундный концерт в городе на букву П. Так это же надо ведь что-то играть!..
Жизненные обстоятельства не пускали сторожа М. и дворничиху Лисавету на сцену уже больше года. А тут – пожалуйста: вот вам зал, вот вам реклама (светлая память чудесной Юле, умевшей сделать так, чтобы со дна андеграунда доползали до мероприятий самые отъявленные «тюрюки и байбаки»), вот вам первая дата – пятое декабря, вот вам даже сборная небольшая сцена (если сами её принесёте из гаража)…
Как раз в начале осени Лисавета начала брать уроки игры на бас-гитаре – всё у того же мультиинструменталиста М.. Уроков, правда, было не много: учитель и ученица в процессе занятий едва не передрались… Ещё бы! С чего начинает нормальный человек знакомство с инструментом? Ну, с каких-нибудь простых пьесок, или хотя бы со старого доброго рока… Но, как говаривал басист из группы «Сиреневый оркестр»: «это не наш уровень». Несколько упражнений для правильной постановки левой руки – и вперёд, извольте разучивать джазовые стандарты (и не только): «Dinah», «Moon River», «Sunny Side Of The Street», «The Shadow Of Your Smile», «The Autumn Leaves», «My Funny Valentine»… Ах, да, некоторые из них ещё и петь придётся – потому не вздумайте поглядывать на гриф, микрофон вам этого не простит.
Бас-гитара Лисавете досталась внушительная – чешская Iolana Super Star, списанная с Рикенбекера, с широкими ладами – то есть требующая от левой руки почти контрабасистской растяжки. Старый добрый Fender Bullet Squier после неё ощущался ракеткой для бадминтона. Инструменты носили с собой и на дежурство – времени приходить в форму было в обрез. Полуакустический Gibson сторожа М. вполне ясно звучал и без подключения, а вот дворничихе Лисавете приходилось играть, прислонив корпус бас-гитары к пустому шкафу – так хоть что-то можно было расслышать. Хорошо, что пустых шкафов на втором этаже оказалось предостаточно. Поскольку исполнять собирались преимущественно джаз, а всем гостям предписывалось быть в масках, мероприятие решили назвать Джаз-Маскарадом. Кто-то придёт в маске поросёнка, кто-то в маске лисы, а кто-то и в маске доктора Пилюлькина… Это уж личное дело каждого.
Открывать мероприятие решили поручить известному в городе джазовому пианисту С.С., не пожалел на это М. половины своей вахтёрско-дворницкой зарплаты – не одним же тянуть на себе весь концерт, пусть будет у людей наконец музыкальный праздник! Позвали в качестве участника и давнего друга из города С. – молодого блюзмена, которому всегда есть, что сыграть, где бы он ни оказался. Завершить мероприятие предполагалось виниловой вечеринкой – с М. в качестве ди-джея. Привезли свой аппарат, два виниловых проигрывателя, гору пластинок, взяли в аренду гитарный комбик, принесли из гаража и собрали небольшую сцену… Отрепетировали программу с барабанщиком из прежнего состава… Дворничиха Лисавета, кажется, и забыла уже, что она – дворничиха.
Но тут вдруг… без объявления войны… совершенно неожиданно… в начале декабря… вопреки всем законам логики… выпал снег. И не просто выпал – а кааак ВЫПАЛ! Как будто природа за несколько дней декабря решила компенсировать всё, что не додала в ноябре. Серые голые улицы за половину ночи стали белыми и пушистыми. Два тротуара – южный и западный, двор между летником и входом в ресторан, внутренний двор, парковка на десять машиномест (которые несомненно понадобятся гостям мероприятия), подъезд к парковке, впадающий в улицу, площадь между парковкой и домом, от которой во все стороны одинаково далеко до подходящего для складирования снега места, четыре – всё ещё музыкантские – руки и две лопаты, одна из которых – узкая деревянная – в два раза тяжелее, чем снег, который на ней помещается. Делайте с этим всем, товарищи дворники, что хотите, не могут же ваши зрители пробираться на концерт по колено в снегу. Тут бы, конечно, трактор! Но трактор за один визит берёт столько, сколько дворнику платят за месяц. А начальство, между тем, всё ещё в командировке.
Так уж случилось, что дежурить сторожу М. и дворничихе Лисавете выпало как раз в ночь перед концертом. Поменяться не получилось. Может быть, это и хорошо, ведь снег всё продолжал и продолжал падать, и каждое утро его снова было под ногами столько же, сколько и в предыдущее, а сугробы по периметру стоянки стремительно становились всё выше. К концу зимы они будут примерно человеческого роста, и снег просто перестанет помещаться на вверенной территории. Тогда уж директор раскошелится на вызов трактора, но это будет только в конце зимы.
Вечером накануне концерта, пока внизу, в ресторане, шёл саунд-чек, дворничиха Лисавета сидела в вахтёрской каморке и писала мрачные стихи. Сбежать на чек удалось всего минут на десять. Выяснилось, что в зале нет заземления, а потому микрофон вместе с голосом норовит втянуть в себя и губы. Ощущение не из приятных. Кто-то выдвинул даже рацпредложение – натянуть на микрофон «изделие номер два». Но не решились. Потерпят как-нибудь вокалисты – и постараются не повторить судьбу Кита Ральфа (ну не 380 же напряжение, 220 всего-то). Впрочем, всё это мелочи – в сравнении с тем, что концерт всё-таки будет.
Ах, никогда, кажется, и нигде не засыпалось Лисавете так сладко, как в ту ночь перед Джаз-Маскарадом в кабинете, именуемом «комплекс 2», на коротеньком светло-зелёном диванчике – с поджатыми ногами и под собственным пальто в качестве одеяла. Не трудно было ей, не обделённой воображением, представить себя эдакой Золушкой (хотя, учитывая образ в целом, ей подошёл бы скорее сербский аналог этого слова – Пепелюга). Внизу – свой, родной, домашний аппарат (которым можно вызвучить небольшой концертный зал, бедные соседи), любимые пластинки, инструменты, и потому, может быть, это место и впрямь ощущалось домом. Старинного вида полумрачные коридоры и комнаты, тускло освещаемые уличными фонарями, склоняли вообразить себя помещицей, готовящейся к балу-маскараду. Плавно падающий снег за окном упрямо напоминал, что воображать себя придётся не только помещицей, но и служанкой.
Грядущий день не сулил ни минуты отдыха. День концерта, который организуешь сам, – это всегда суета, беготня и ничегонеуспевание, звонки, сообщения, внезапные несостыковки, поиски запасных шнуров и струн, репосты-напоминания, объяснения неожиданно в последний момент решившим прийти друзьям, куда приходить и как добраться, списки для проходок, нередко пополняющиеся именами до самого начала концерта…
Утро концертного дня началось, конечно, с уборки нападавшего
