Кудрявый чёрный пёс Цезарь тоскливо смотрел на ворота: он знал, что только поздно вечером ему принесут еду. Напротив двора одна над другой под общей крышей стояли большие будки, где жили люди. Ночью там горели окна, и передвигались силуэты людей. Пёс наблюдал за освещёнными окнами и вспоминал, что раньше в доме, который он охранял, тоже светились окна. А теперь над ним бродила печальная луна, прячась время от времени за тучи, словно была в чём-то виновата.
Свернувшись в клубок, он вспоминал то время, когда трава была зелёной. Потом задули ветры, и землю, шурша, засыпали жёлтые листья. В его конуру словно крылышки мотыльков залетали красные, лёгкие листочки, пахнущие горькой ягодой. Тогда к нему приходила Хозяйка. Она шла по дорожке медленно, опираясь на палку, и несла миску с едой. Цезарь по-собачьи выражал ей свою любовь: прыгал, весело лаял, наскакивал, хватал её за халат, осторожно кусал руку и пытался лизнуть лицо, а Хозяйка тормошила его голову и ласково разговаривала с ним.
Иногда она сидела на скамейке немного в стороне, и пёс крутился рядом с ней, заглядывая в уставшие, поблёкшие глаза. Хозяйка была с ним всегда, с того момента, когда его, совсем маленького щенка, принесла в этот двор другая женщина. Цезаря всегда удивляло: зачем Хозяйка его привязывает? Ведь он никогда не трогал её цветы, только подходил к клумбе и смотрел, как кружатся пчёлы. И разве он недостаточно выражал ей свою любовь? Когда он не привязан, ему ведь гораздо легче её охранять, и любовь к ней держит его крепче самой прочной цепи.
Чёрный пёс хорошо запомнил то время, когда в воздухе летали белые холодные мухи. Он сначала пытался их ловить, но они таяли на кончике носа. Так много этих мух падало на землю, что всё вокруг становилось чистым, гладким, слепящим глаза, и его лапы проваливались в пушистой белой траве, совсем не такой, как летом. Эту траву можно было пить – она превращалась в воду. Цезарь не мог бегать по двору, поэтому мёрз и прятался от холода в своей старой конуре.
Но в один холодный день произошло что-то очень плохое. Хозяйка не пришла его накормить, кто-то чужой быстро сунул к будке миску с кашей и несколько костей. Почувствовав неладное, Цезарь предусмотрительно спрятал кости в будку. Во двор пришло много людей, они долго стояли у входа, а потом вынесли длинный предмет, издававший тяжёлый, наполненный страхом запах, незнакомый, острый, непохожий ни на какой из ему известных. Пёс подумал, что этот запах похож на тот, который появлялся, когда большая бутылка в руках Хозяйки делала воздушный дождик над кустами. Теперь по вечерам приходила женщина в ярком платке, она не жила в доме, не играла с ним, а кормила и уходила.
Сейчас было тепло, деревья ярко-зелёные, а рядом закрывали солнце высокие ветви, и на них висели сладкие кисти. Иногда они сыпались, пёс проглатывал плоды и чувствовал на языке маленькие косточки. Он по-прежнему охранял двор – ведь это был двор его Хозяйки. Он не видел, чтобы она выходила из дома, но Цезарь знал, что она уже не вернётся. Если бы он почувствовал, что Хозяйка жива, он бы ждал, искал её по родному запаху…
Рядом с двором была дорога, и там пробегали дети, спешили взрослые люди. Через прорези в заборе он видел, как с шумом проносились большие звери. У них не было лап, но они мчались очень быстро, выбрасывая резкий, удушающий газ. Иногда мимо дома пробегали собаки, важно шествовали кошки. Раньше Цезарь гордился тем, что живёт во дворе у Хозяйки и у него есть обязанность охранять её двор от чужих злых людей. И он время от времени подавал голос, увидев прохожего, слишком близко подходившего к калитке, или просто для порядка. А бродячие собаки – всклокоченные, грязные, голодные… У них не было никаких обязанностей. Сейчас же пёс завидовал им и хотел вырваться на свободу, но был привязан. Он чувствовал голод, но напрасно ждал женщину, которая приносила ему еду. В этот вечер она не пришла.
Неожиданно громко залаяли собаки. Их нестройный хор не был похож на обычную перепалку. Цезарь почувствовал тревогу и вскоре услышал другие, совсем незнакомые звуки. Пёс прислушался и подумал, что где-то не очень далеко поселилось страшное чудовище. Цезарь не мог представить, как выглядит этот огромный зверь, только слышал, как он издавал непонятные и грозные звуки – это был тяжёлый грохот, шипение. Земля вздрагивала и взрывалась клубами свистящей пыли. От чудовища тянулся резкий пугающий запах, похожий на тот, который пёс чувствовал от большого ящика, который по снегу выносили из дома, и после этого Хозяйки не стало. Цезарь испуганно подумал, что у этого чудовища огромные лапы, от его ударов рассыпаются скалы, у него огромные челюсти, он, наверное, проглатывает целые дома вместе с теми, кто в них живёт. Пёс чувствовал, что чудовище приближается и не пытался лаять на него, а забился в конуру, вздрагивая от новых и новых ударов – мерных и грозных шагов этого зверя. Если бы не эта цепь… Цезарь попытался её перегрызть, но железная цепь была толстой и крепкой.
Высоко в небе с гулом пролетела большая птица, но она не взмахивала крыльями. Позади неё осталась длинная, узкая, рыжая полоса, и на время наступила тишина. Но эти минуты тишины были совсем не такие, как бывают по утрам, когда ещё не бегают кошки и не летают птички, спрятавшись в прохладном месте. Это была пустота. Только солнце накаляло камни дорожки, и ветер шевелил тени на стене.
Цезарь засмотрелся на движущиеся тени и забылся. Он всегда спал чутко, улавливая каждый шорох, но в короткие минуты иногда видел сны. Чёрному псу привиделось, что он гончая собака, его стихия поле и простор, его забота – погоня за зверьем, за зайцами и лисицами. Во время охоты люди рядом с ним становились такими же, как собаки: стремительными, неутомимыми и яростными гонщиками. И он был готов к погоне, охоте, ему передавалось от людей чувство упоения, он повизгивал от нетерпения, прыгал возле всадников, торопил их. Цезарь с нетерпением ждал, когда ему дадут знак, и он помчится вперёд, затем кони рванутся следом вскачь, а охотники загигикают, понесутся, привстав в стременах… Спокойная жизнь степи закипит в порывах упругого ветра, его чуткое ухо уловит неслышные для других звуки, а нос различит запах прячущегося и убегающего, перепуганного зверья. Быстрые ноги понесут туда, где его опередил свист пули, и раненая добыча уже ждёт его…
Но это мгновение сна прервалось новым рокотом, похожим на грохот сыплющихся камней. Цезарь не мог понять: откуда их столько? Ни одна собака не рассказывала ему, что здесь есть горы, и птицы никогда об этом не щебетали. Но камни громко сыпались и сыпались с тяжелым ревом и свистом, словно их кто-то приносил чудовищу, и оно своими огромными, сильными лапами швыряло их на дорогу, на дома… Пёс подумал, что эта наваливающаяся груда скоро достанет его будку, и рванулся с цепи, но резкая боль резанула по горлу – цепь не отпустила.
Неожиданно всё стихло… Чудовище тяжело охнуло и замолчало… Пахло дымом, кровью, палёной шерстью, гарью и чем-то очень неприятным, отчего стало трудно дышать. Цезарь подумал, что чудовище насытилось. Наверное, оно проглотило всех несчастных бродячих собак… и самоуверенных кошек… и испуганных птиц…
В этот момент раздался глухой звук, и на его будку свалилась глыба бетона. Его маленькая конура раскололась надвое. Слой сена высыпался вместе с тряпками, в которые он зарывался и где прятал кости. Цезарь, превозмогая боль, изо всех сил рванулся вперёд, и цепь оторвалась вместе с доской. Иногда Хозяйка отпускала его побегать по двору, и пёс знал, что в углу ветхий забор. Проломив доски, пёс выбежал на улицу – подальше от этого ужаса, от этого чудовища, которое скоро проснётся.
К стенам жались бродячие собаки. Они уцелели. Людей не было видно, и дорога также опустела. Цезарь подбежал к собакам, таща за собой доску с цепью. Он подумал, что у этих бездомных собак когда-то были хозяева. Где же они? Большая рыжая овчарка обнюхала его и потянула за ошейник. Цезарь присел на задние лапы, и собака перегрызла старый кожаный ремешок. Тяжелая цепь освободила его горло, и он почувствовал, как заиграли его мускулы, наполняясь новой дикой энергией.
Рыжая овчарка поводила головой, осматриваясь вокруг, и побежала по дороге. За ней устремились и другие собаки. Вдали была полоска леса, дальше озеро и снова лес. Видимо, вожак стаи знал, что там живут зайцы, белки, а по озеру плавают птицы. Там нет людей, которые кормят собак, но ведь жили же далёкие предки собачьего рода без них… Хотя нет, люди были, но совсем другие, они носили шкуры, и в их руках были дубинки.
В душе Цезаря пробудился хищник. Он почувствовал непреодолимую силу древних инстинктов и был готов выживать там, где может выжить только сильный и смелый зверь. И для этого он был готов убивать ради еды, есть сырое мясо, как его дикие предки, и причастность к ним наполняла его гордостью. Эта перемена опьяняла Цезаря, хотя он испытывал беспокойство, но вместе с тем и смутную, ещё неосознанную радость вольной жизни. Он почувствовал, какое удовольствие доставляет ему самому охотиться, ловить рыбу и есть то, что добыто ловкостью и звериной хитростью. Хладнокровно убивая, он испытывал торжество, не задумываясь о том, что существует за счёт других жизней.
В лесу его острый нюх дразнили тысячи запахов, мышцы напрягались, шерсть поднималась, и тело зудело от предчувствия атаки. Превращаясь в слух, он всем существом чувствовал близость добычи и, сорвавшись с места, бесшумно бежал за диким зайцем. Его добыча начинала метаться, и он затаивался, а затем быстрым длинным прыжком достигал цели и вгрызался в глотку жертвы.
Иногда в те минуты, когда, насытившись, он наблюдал за белками, на мгновение в его сознании появлялся образ Хозяйки, и он понимал, что только ради неё мог бы пожертвовать своей свободой.
***
[justify]Цезарь не умел считать годы. Он только помнил, что с того дня, когда потерял свою Хозяйку и убежал из двора, миновало несколько холодных зим, а за ними всегда приходила тёплая солнечная весна. Зимой было плохо: трудно добывать еду и находить место, где можно согреться. В городе он находил участки тёплой земли, не покрытые снегом. Но часто они были заняты другими собаками. И его прогоняли люди, те злые люди, от которых он защищал свою Хозяйку, а теперь должен