воронёнок.
— Галчонок, — сказал сосед.
Мне стало как-то обидно, потому что ворон — это почти философия, а галка — это как будто тебя слегка понизили в звании.
Ситуация окончательно перешла из комедии в фарс, когда Пикачу обнаружил, что он птица. Учиться летать в помещении — процесс вовсе не изящный и чреват серией неконтролируемых столкновений. Первый полёт был из коробки прямо мне на голову, он вцепился изо всех сил, дёргая меня за волосы так, будто это шнур от парашюта. Второй — прямым курсом в тарелку с авокадо-тостом, оставив его зелёным и морально травмированным. Третий, и самый запоминающийся, — приземление точно на спину Председателя Мяу. На одну секунду они стали мифическим существом — пушистокрылым котом апокалипсиса. Затем Председатель Мяу осознал происходящее и рванул в сторону, стряхнул птицу, как мокрое полотенце, и скрылся за диваном, где провёл следующие шесть часов, вероятно, составляя официальную жалобу. А галчонок в это время расхаживал по гостиной, прихорашиваясь так, будто только что завоевал небольшую страну.
Я сидела на полу, отпуск подходил к концу, квартира была разгромлена, а Председателю Мяу требовалась кототерапия. Но Лера смеялась так, что у неё из носа вылетали кусочки авокадо-тоста. Глядя на её счастливое лицо, я вынуждена была признать, что наше с ней приключение было намного интереснее, чем сонный отпуск.
