брови, сросшиеся на переносице… Уши… несколько оттопыренные. Кожа – в прыщах. Как же она умудрялась показываться ему в совершенно другом виде?!
Роковой, поистине волшебной красавицы?! Чуть ли не – феи?!
Нет, усмехнулся он про себя – «жениться» на такой он не собирается.
Ладно.
Жениться или не жениться – а пора и делом заняться.
К прибытию в лагерь точно так же, как и Ведьма ворчавшего и пыхтевшего Тони, Хенрик дождался через ещё двадцать минут.
- Ф-фу-у-у… Ну и свинья ты, братец. Бросил меня со всем барахлишком, а сам чесанул налегке! – Тони вывалил «барахлишко» почти так же, как и Ведьма до него, у ног брата, - Смотрю, сидишь на спальнике, наслаждаешься отдыхом! А я таскаюсь, нагруженный как ишак!
- Имею полное моральное право. Потому что на этот-то раз, наяву, уже я тебе сюрприз приготовил!
- В-смысле – сюрприз?
- А вон там, за твоим спальником посмотри!
Тони, изменившийся в лице, тем не менее поспешил сделать то, что от него и ожидалось: ринулся к своему спальнику.
Долгое время кроме матюгов и междометий от него ничего осмысленного слышно не было. Но вот он и «отошёл»:
- Круто! Как поймал?! Как сделал, что она тебя не…
- Мне ничего делать не пришлось. Она сама выбралась на меня, минут через десять после того, как добежал сюда. Но – хитра, ничего не скажешь. Увидев, ну, или почуяв, что мы её план раскусили, но уповая на то, что я – один, попыталась прикинуться… тобой! – Хенрик рассказал всё, как было.
- А как – как!!! – ты догадался, что это – не я?!
- Два момента. Ты пустыню «пересечённой местностью» никогда не назвал бы. Ты и слов-то таких не знаешь. – на открывшийся возмущённо рот Хенрик поспешил продолжить, - А во-вторых она подходила, пусть и с матюками, но – абсолютно бесшумно. Ты, как ни старайся, со своими ста пятью килограммами, да ещё тяжело нагруженный, никогда не смог бы сделать так, чтоб песок не скрипел и не вдавливался под ступнями в сапогах. А от её ног следов почти не оставалось: думаю, она весит как и мать – килограмм сорок-сорок пять. И обута – в кроссовки.
- Тогда получается, раз ты её «упаковал» так, как обычно, ничто не мешает нам её…
Просто прикончить?! Тут же, на месте?
- Это нетрудно сделать теперь. Поскольку шевельнуть она, - Хенрик мрачно усмехнулся, - не может ничем. Ну, разве что бровями. Но под мешочком этого всё равно не видно.
- Слушай, а давай мы его, как в твоём сне, снимем? Я бы хотел посмотреть…
- Хм. Думаю, ничто нам не помешает удовлетворить твоё законное любопытство. – Хенрик действительно подошёл к брату, и аккуратно развязав верёвку, стягивавшую горловину мешочка из-под сухофруктов на шее женщины, стянул мешочек с лица увязанной в «козла» Ведьмы.
- Смотрю, ты не забыл свой сон. Рот заткнут, и глазёнки завязаны.
- Да. Только вот она – гордая. Я уверен, что она – в сознании. – Хенрик постучал себя по виску, - поскольку чувствую её пылающую лютым пламенем ненависть к нам - здесь! Но – молчит! Не ругается, не умоляет, не проклинает.
- Ну и хорошо. Значит, ещё и мужественная. И – реалистка. Понимает, что ничто ей не поможет. И она позволит нам выполнить свой долг, и работу – без осложнений. А мы – профессионалы. И сделаем всё… Максимально быстро. И – с гарантией.
- Да. Хочешь сказать что-нибудь перед казнью? – Хенрик уже вытащил меч из ножен, и пару раз взмахнул им, примериваясь.
- Нет. Разве что – да упокоится с миром её душа… Если будет, конечно, на то воля Божья.
- А как же стихи?
- Какие ещё стихи?
- Ну, те, что ты мне задвинул перед тем, как я собирался убить её во сне.
- Хенрик, Господь с тобой. Я не знаю никаких стихов! Я сроду не читал никаких поэтов. Так что если ты «услышал» во сне стихи – это она их тебе внушила.
- Похоже на правду. Начитанная, стало быть. – Хенрик подошёл к женщине, даже не пытавшейся пошевелиться, и поднял над головой меч обеими руками:
- Молитву о твоей потерянной душе мы прочтём уже над твоей могилой. Да свершится воля Божья!
Поскольку связанная лежала на боку, он отсёк голову с одного могучего удара.
Из шеи хлынула чёрная в сером свете нарождавшегося рассвета, густая кровь. Голова, отброшенная ударом, подкатилась к ногам стоявшего в трёх шагах Тони. Повязка, стягивавшая рот, от удара соскочила.
Внезапно голова, словно подброшенная невидимой силой, подлетела на несколько дюймов вверх, повернулась, и… Белые зубы раскрывшейся немыслимо широко пасти вцепились в сапог Тони!
Тони заорал.
С перепугу, ясное дело – поскольку прокусить толстую кожу женщина явно не могла!
Хенрик, сразу понявший, в чём дело, достал кинжал. Сказал:
- Не вздумай упасть на задницу – сможет добраться до горла!
Подойдя, Хенрик вставил кинжал в край рта Ведьмы, и придерживая голову за шикарные волосы, разрезал рот вместе с его мышцами.
Нижняя челюсть отвалилась. Голова с сапога – тоже. Тони, так и стоявший в напряжённой позе, наклонившись вперёд, наконец не то выдохнул, не то – вздохнул. И шлёпнулся действительно - прямо задницей на песок:
- Это – чей кошмар? Мой, или… Опять – твой?
