Сам не знаю, как случилось,
Но, желанье не тая,
Снова в руки напросилась
Лира чуткая моя.
Вновь в таинственном эфире
Рифмы лёгкие ловлю,
И в волшебном этом мире
Ненавижу и люблю.
Только очень уж не прочны
И на крылышки легки,
Словно дети, непорочны
Немудрёные стишки.
Где-то скрипнут половицы,
Хлопнет дверь, стеклом звеня,
Вмиг стихи мои, как птицы,
Улетают от меня.
И потом весь день в тревоге,
И печален и суров,
Я шагаю по дороге,
И со мной грустит Ковров.
Но сегодня я в ударе –
Строчки льются не спеша.
Пой же, пой, под стать гитаре,
Пой и плачь, моя душа!
Слышишь песни в синей дымке? –
То весёлые певцы,
Не целованные льдинки
Зазвенели в бубенцы.
Вихрем снежным закружили
Песни льдистые земли,
Обожгли, заворожили,
Подхватили, понесли
Мимо рощ, лесов тенистых,
Мимо поля, мимо пня,
Мимо сосен серебристых,
Словно кони, мчат меня.
Мимо – сонные деревни,
Мимо – люди и дома…
Открывай свой терем древний,
Белокрылая зима!
Я войду в твои покои
По заснеженным ручьям,
Там, где солнце золотое
Отдыхает по ночам.
Где не узнанное диво
Притаилось в уголке,
Там, где детство шаловливо
Скачет с ним рука в руке.
Там, где сказочные страны
И волшебные слова,
Там, где гномы, великаны,
Где Руслан и Голова.
Мир загадочный и странный,
Говорливый, как ручьи,
Недоступный, но желанный,
Не спешит отдать ключи.
Что-то мне твердят невнятно
Озорные голоски,
До предела непонятны
И до ужаса близки.
Слух сильнее напрягая,
Я, сквозь шорохи помех,
Слышу смех задорный Кая,
Слышу Герды звонкий смех.
Это вновь былые встречи
Отражаются во сне,
И весенний теплый вечер
Снова сказку дарит мне.
Это снова лишь движенье
В мир фантазий голубых
Моего воображенья
От реальностей пустых.
Поэтичным вдохновеньем
Я обязан часто им —
Целомудренным виденьям,
Сновидениям моим.
Лишь они в часы досуга,
В зимний вечер или ночь,
Посетить спешили друга,
Чтоб в беде ему помочь.
И в полуночной дремоте,
В этом сладостном бреду,
Где-нибудь в волшебном гроте
Забывал я про беду.
Забывая на мгновенье
Мир реальный и земной,
Был я ветра дуновеньем,
И беседовал с луной.
Или птицей быстрокрылой
Я летел куда-то вдаль...
Но проснусь — и мир постылый,
И со мной моя печаль.
Не найти б печальней сказки,
В целом мире не сыскать,
Только радужные краски
Вновь готовы засверкать.
Подожди одно мгновенье,
Не беги с моих очей,
Голубое сновиденье –
Сказка северных ночей.
«Прочь лети, печаль разлуки,
Прочь, зелёная тоска,
Если вместе губы, руки,
Если так любовь близка.
Нипочём зима и холод,
Если в сердце вечный май,
Если ты силён и молод,
Если любишь», — думал Кай.
Рядом с ним, нежна как верба,
Грациозна и легка,
Шла взволнованная Герда,
Улыбаясь в облака.
Щёки радостью горели,
Мысли полны светлых грёз,
Только веки чуть краснели
От недавних горьких слёз.
А кругом ручьи звенели,
В мир опять пришла весна
И поля зазеленели,
Просыпаясь ото сна.
Листья к солнцу потянулись,
Сок земли в себя вобрав,
Птицы в гнёздах встрепенулись
От дурмана разных трав.
Но к закату приближался
От тревог уставший день,
Солнца диск за лес снижался
И длиннее стала тень.
Лес притихший ровно дышит,
Спит, укрывшись ночью, он.
Ветерок листву колышет,
Навевая сладкий сон.
Месяц ласковый за тучи
Узкий серп свой зацепил
И устроившись получше
Вмиг всю землю осветил.
С неба звёздочки сверкнули
И под песню ветерка
Мальчик с девочкой уснули
Под ветвями тополька.
Я и сам уж спать собрался,
Да не спится что-то мне.
За перо я снова взялся,
Зол на лёгкий сон вдвойне.
Льются плавною рекою
Рифмы сочные во сне,
А проснешься, – что такое?
Не даются рифмы мне!
Я листаю горы книжек
Больше спать я не хочу,
Непокорных шалунишек
Я покорности учу.
Долго голову ломаю,
Что ж во сне я сочинил?
Вспоминаю, вспоминаю,
Только вспомнить нету сил.
Знать, крылатые сонеты
Сочинять не суждено.
Не годимся мы в поэты.
Не дано, так не дано.
Не поверю, коль услышу,
Что легко поэтом стать.
Пусть другой поэмы пишет,
Я же буду их читать.
И заброшу в дальний угол
Я скрипучее перо:
Раз талант пошел на убыль,
Так не всё ли мне равно!
Нет, не всё равно, как видно,
Если выйдя на крыльцо
Мне становится обидно
За своё, как есть, лицо.
Что же я, иль хуже многих?
Не смогу придумать слов?
И несут обратно ноги,
И писать опять готов.
Вот и рифма уж готова,
Не одна, а целых пять!
И перо к бумаге новой
Потянулося опять.
Льются вновь слова простые,
И невзрачны и тихи,
Неуклюжие, кривые,
Дорогие мне стихи.
Подожди одно мгновенье,
Не беги с моих очей,
Голубое сновиденье –
Сказка северных ночей.
То не море взволновалось,
Выходя из берегов.
То не буря разыгралась
Над домами рыбаков.
Не угрюмых скал напевы,
Не свирепые ветра –
Это слуги королевы
Всполошились все с утра.
В снежном царстве суматоха,
За высокою стеной
Королеве очень плохо
На перине ледяной.
Вновь бессонницей страдает,
Ей не снятся больше сны.
Королеву не спасает
Снежный замок от весны.
И, ворочаясь в постели,
Рот ослабший ледяной
Открывая еле-еле,
Говорит сама с собой:
«День за днём всё больше таю
И теперь уже не та.
Где же холодность былая?
Где былая красота?
Снег пушистый не искрится –
Всё с собою унесла
Эта новая царица,
Распроклятая Весна.
Но хотя погибель чую,
Жду её день ото дня,
Но сдаваться не хочу я,
Победи ещё меня!»
И собрав остаток силы,
Арсенал побитый свой,
Королева порешила
Дать Весне последний бой.
И проворно встав с постели,
Громко слуг своих зовёт:
«Эй вы, ветры и метели!
Эй вы, снег и гололёд!
Хватит вам стонать да охать,
Вылезайте-ка из нор.
Вам в тепле живётся плохо,
Так дадим Весне отпор!»
И заныли, и завыли,
И рванулись ветры в синь.
На Весну с рожденья злые,
Бились насмерть, не на жизнь.
Над землей, над водной гладью,
Как в действительной войне
Наступали пядь за пядью.…
Отступить пришлось Весне.
А седая королева
Вновь здоровье обрела,
Лёгким ветром полетела
Над владеньями с утра.
Целый час она летала
В небе пасмурном столиц
И с улыбкою считала
На лету замёрзших птиц.
Только скоро надоела
Ей рутина городов.
Повернулась, полетела
В чащу девственных лесов.
Как приятно было видеть,
Чуть замедлив свой полёт,
На ветвях колючий иней,
На реке блестящий лёд.
Всюду снежная завеса.
Всё кругом бело, и вдруг…
Что такое? Среди леса
Запестрел зелёный круг.
Всё ещё глазам не веря,
Ближе ветер подлетел.
Перед ним, назло метелям,
Стройный тополь зеленел.
И оправившись едва ли,
Заглянул под тополь он:
Под ветвями крепко спали
Кай и Герда сладким сном.
И от ярости и гнева
На своих неверных слуг
Лёгкий ветер – королева –
Ураганом стала вдруг.
И свирепая такая,
Непреклонна и грозна,
Наземь ринулась, и Кая
Вновь похитила она.
Снова зло с добром сразилось.
Победило, странно, зло.
То ли силы истощились,
То ль добру не повезло.
Нет. Никто не отгадает.
Просто сам поэт-творец
Снова сказку продолжает, –
У неё другой конец.
Всё подвластно здесь поэту,
Всё позволено ему,
Как единому завету –
Пожеланью моему.
Захочу, продолжу снова.
Захочу, закончу вдруг,
Господин стиха и слова,
Рифм неверных верный друг.
Знаю, – труд мой не напрасный,
Только скажет мне жена:
«Сказка может быть прекрасной,
Но кому она нужна!»
Знайте, взрослые и дети,
Сказка – выдумка, но всё ж
Без неё на белом свете
Ни за что не проживёшь!
Подожди одно мгновенье,
Не беги с моих очей,
Голубое сновиденье –
Сказка северных ночей.
Не послушалось, сбежало
Сновиденье от меня…
Над деревьями вставало
Солнце ласкового дня.
