Недавно мне пришлось на электричке съездить в Москву. На самой утренней электричке. По делам. Народу было много, но мне удалось сесть. И я вспомнил последние годы советского времени, когда мне часто приходилось ездить по работе в Москву, в министерский проектно-технологический институт ГИПРОТЯЖМАШ, что размещался в солидном современном здании около метро «Марксистская».
Занимал я тогда должность начальника бюро по проектированию нового цеха сварных металлоконструкций у нас на заводе и ездил в Москву по три четыре раза в неделю. То есть, практически через день. Ездил я по заводскому проездному билету, который мне давали по утрам в секретариате завода на каждую мою поездку. Удобно, не правда ли?
В те времена по утрам ездило в Москву от нас много народу. Чаще всего по работе, как и я, или же на учебу, как студенты. Иногда за продуктами. Поэтому найти место в вагоне электрички было не так просто. А так как ехать до Москвы от нас было час с лишним, то стоять в вагоне всю поездку было не слишком приятно. Поэтому я заранее выбрал себе такое место в середине платформы, где вагоны электрички останавливались бы прямо передо мной своими дверями в середине поезда. И тогда я почти спокойно входил в вагон в числе первых пассажиров и место свободное обычно для себя находил без особого труда.
Я садился, доставал какую-нибудь художественную книжку или периодический журнал, которые брал с собой и уходил в чтение до самой Москвы. Разговаривал с соседями по вагону редко. Ну, если только с симпатичной женщиной или девушкой. В азартные игры, карты или еще чего, при поездках не играл никогда. Не было у меня такой неприятной привычки. Так что, никаких особых проблем с поездками у меня не возникало, и я ездил в Москву без сожаления. Тем более, что все свои рабочие дела в ГИПРОТЯЖМАШЕ я обычно успевал сделать еще до обеда, поэтому мог еще спокойно пробежаться по магазинам, которых в этом районе Москвы было не мало, чтобы купить себе домой что-нибудь из продуктового дефицита.
С сентября месяца на платформе появились студенты, которым было не надо или же не хотелось ехать к первой паре. И они выбрали себе место для ожидания там же, где и я. Или я выбрал место там, где они обычно собирались раньше. Но это уже и не важно.
Они обычно становились в кружок, парни и девушки, человек в десять пятнадцать, закуривали и сплевывали в середину своего невольного кружка. Плевали все, и парни, и девушки, не стесняясь друг друга, а скорее даже бравируя друг перед другом. Причем, старались плевать плевками побольше и «пожирнее», даже «схаркивая», для чего специально набирали полный рот слюны перед плевком. И как бы соревнуясь друг перед другом.
Неприятно было стоять с ними, но что тут поделаешь. Говорить им что-нибудь по этому поводу было бессмысленно. Да и много их было. И я не говорил. Молча стоял и ждал электричку. Как и другие пассажиры электрички. Я даже и не слушал никогда, что они говорят между собой по поводу такой своей забавы. А они не просто так плевали, они плевали с большим современным художественным смыслом и активно комментировали свои плевки.
Потому что своими плевками они создавали новый вид современного авангардного искусства в нашем городе. Они называли его новым явлением в авангардной живописи типа «поп-арта» или же «перфоманса» и называли его «плевковыи инсталляциями». Они даже фотографировали эти свои произведения, это свое искусство для какой-то там выставки у них в Москве.
Для меня все это безобразие было всего лишь образцом культурной недоразвитости нынешней современной молодежи, периодически заплевавшей от своего душевного «неразвития» и пустоты железнодорожную платформу одного подмосковного города. Это было то самое неудобство нашей жизни, которых было много вокруг, но к которому было невозможно привыкнуть, и от которого невозможно было избавиться никаким силовыми акциями. И их приходилось терпеть.
И когда я впервые попал в музей современного искусства госпожи Свибловой в Москве, так называемый, «Мультмедиа Арт Музей», то увиденные там художественные изыски и «шедевры» заставили меня вспомнить плюющих студентов на платформе для электричек.
А тогда отсюда резонный вопрос – а что это такое сверх модное современное искусство, называемое «меда искусство»?
Вот что на это счёт говорит интернет
Медиаискусство — это искусство эпохи интернета contemporary art эпохи интернета.
Оно включает в себя широчайший спектр форматов и технологий: цифровое искусство, компьютерную графику и анимацию, световые шоу, иммерсионные инсталляции, видеоигры, роботов c искусственным интеллектом. И так далее и тому подобное.
То есть, все то, что к настоящему, и чисто человеческому искусству никакого отношения не имеет
Для этого вида творчества трудно подобрать узкое определение: 30 лет назад под медиаартом подразумевали прежде всего видео - и телепродукцию, сегодня — объекты, созданные с помощью компьютерных программ, а завтра, когда технологии неизбежно шагнут вперед, опять возникнет что-то невиданное и оригинальное, возможно, связанное с генной инженерией или экосистемами.
New media art находится в междисциплинарном пространстве и легко соединяет все возможные формы экспрессии, звук и свет, кино и театр, архитектуру и телевидение, науку и религию. В 2003 году Массачусетский технологический институт (MIT), кузница всех новых футуристических идей и кадров, издал книгу австрийского искусствоведа Оливера Грау «Виртуальное искусство: от иллюзии до погружения».
«Новые медиа создают искусственную, чисто виртуальную реальность, которая по мнению исполнителей захватывает(!?), а, точнее, должно захватывать всех нас с головой.
Мы понимаем, что все это ненастоящее, все понарошку, но сила нового искусства такова, что всеми своими чувствами мы оказываемся втянутыми в вымышленный, искусственный мир, которому на самом деле не принадлежим и который нам абсолютно чужд..
Самый яркий пример — компьютерные игры. Новое искусство обладает огромной манипулятивной силой, которая может быть использована как во благо (например, для обучения), так и во зло (например, для насаждения тоталитаризма)». Ибо в новых медиа нет жесткой границы между художником и зрителем. Новые виды искусства интерактивны и всеобъемлющи. Они захватывают нас или как бы захватывают нас. Во всяком случае, подчиняют нас себе
Очень часто произведение окончательно создается именно тогда, когда внутрь него, например внутрь инсталляции, попадает зритель, реакция которого очень важна. Еще они эфемерны. Непонятно, как их превратить в товар. Они являются нематериальной ценностью, на них трудно установить цену, к ним неприложимо понятие «уникальный объект».
Они существуют лишь в формате документации, художественной или даже технической — фото, видео, тексты, программы, муляжи Их можно смотреть, тиражировать, воспроизводить в самых разнообразных видах пространства. Некоторые искусствоведы сравнивает архивацию нового искусства с расшифровкой генома человека. Они уверен, что объем информации от этого искусства, точнее, критический объем информации приведет к качественным прорывам в науке и даже в самой психологии современного человека.
***
Сейчас много художников, совсем не умеющих "рисовать". Зачем уметь отображать окружающий меня мир, - говорят они, - Когда я отображаю свой собственный мир, а он может быть каким угодно.
