казалось, уже привык к новой «штормовой» реальности, начиная едва ли не каждый разговор с Дамой Желудка с того, что она придумала по поводу инвестиций, а, значит, и поиска «тихой гавани», где можно навсегда или хотя бы на время укрыться от галопирующей инфляции.
Вычурные экономические термины для Билли были чужды. И использовались им только в присутствии Дамы Желудка. Более того, никто из его окружения не был уверен, что Билли точно понимает их значение.
Но, увы, даже ему приходилось идти на определённые жертвы, чтобы показать сопричастность и избежать стенаний о «лучших годах, потраченных неизвестно на что, раз даже любимый и роковой мужчина»... ну и так далее по привычному списку «стенаний», которые Билли уже выучил едва ли не наизусть.
И всё же решение Дамой Желудка в итоге было найдено. Но, увы, как показало время, оказалось оно таким же никудышным, как и большинство решений, принятых ей ранее...
Мечты Дамы Желудка об отдельном «доме – полной чаше» витали внутри «территории безбрежного семейного счастья» ещё с тех времён, как «новая пассия» только появилась в жизни Билли.
Самому ему вполне хватало и его бетонной берлоги на первом этаже неблагополучного заводского района, укреплённой по периметру металлическими решетками на окнах и пусть и неказистой, но всё же непробиваемой дверью, сваренной местными умельцами в соседних гаражах из листовой стали.
О чём вслух мечтала та, кому в недалёком будущем предстояло стать сначала Большим Братом, затем – дамой желудка и, наконец, – Дамой Желудка, Билли было всё равно, пока его кормили, поили и удовлетворяли его плотские желания. Тем более, что, как и в случае с Дамой Желудка, Билли только делал вид, что внимательно слушает, о чём неугомонно вещали разовые пассии, что появлялись на его кухне.
Мышление Билли работало не привычным для большинства людей способом, где в той или иной степени присутствовали внутренний диалог, причинно-следственные связи, логика и последовательность импульсов и действий. Билли мыслил или, что будет намного более верным – всё «воспринимал» объёмными образами. Если ему хотелось есть, мозг его рисовал картину маминой кухни, где на столе уже стояли необходимые яства, или же выдавал образ одного из «увеселительных заведений быстрого питания» с необходимыми запахами картошки-фри и поджаренных на гриле бургеров. И так далее. Но обязательно единой картинкой, застилавшей на время всё его сознание. По аналогии с собаками Павлова – сознание застилал объёмный образ, и у Билли начинала выделяться слюна. Или же импульс – бездумно – толкал его к действию... но к действию не особенно энергозатратному и обязательно приятному для души и тела...
Оттого пространные рассуждения всех разовых пассий, как и будущей Дамы Желудка о её видении семейной жизни в загородном или пригородном доме обтекали Билли, как бурные потоки воды в горных реках обтекают торчащие над их поверхностью камни. Иными словами, многословие разноформатных дам желудка с пониженными социальными ожиданиями, которые выбирали своих избранников по типу знаменитой поговорки: «не ссытся и то хорошо», лишь касалось Билли звуковыми волнами… но никогда не добиралось до сердцевины того калейдоскопа картинок, что ежеминутно чередовались в его голове. Лишь изредка (и большей частью рефлекторно или инстинктивно) подталкивая Билли к тем или иным поступкам.
И, хотя «бетонная берлога» некогда «перспективного скульптурного кандидата» в итоге стала «территорией безбрежного семейного счастья», куда, как сельдь в бочку, набились представители «идеальной ячейки общества», мечты Дамы Желудка никогда не ограничивались такой скудной «безбрежностью».
Несмотря на традиционно-скрепное мышление, как и отстаивание с пеной у рта (или, точнее – мозолей на подушках пальцев) всего традиционно-скрепного в соц. сетях, мечты её улетали так далеко, что рисовали образы домов из голливудских фильмов. Причём, безо всяких исключений дома мечты были срисованы с «североамериканского стандарта».
И пусть это была калька семейного счастья с «давно загнивающего и ненавистного Запада», но её «дом – полная чаша» должен был стать только таким и никаким другим. С обязательным набором бытовых удобств внутри дома, а не снаружи. С бытовыми приборами известных западных или, на худой конец, восточных марок. Но точно не с убогими приборами отечественного производства, которые, по её глубокому убеждению, которое она тиражировала направо и налево всем свободным ушам, «выглядели ужасно» и «не выхаживали» даже обязательного гарантийного срока.
Увы, в своём бытовом лицемерии Дама Желудка не видела никаких противоречий. Как не смущало её и то, что подобные мечты подрывали сами основы суконно-посконных принципов, которые она ежедневно – «огнём и мечом» – несла во внешний мир для всего остального податного населения «великой и необъятной».
Оттого – по вполне понятным причинам – и окончательное решение Дамы Желудка относительно двух материнских капиталов, полученных за рождение двух младших детей с «двухэтажными именами», в итоге упёрлось в её многолетнюю мечту…
…и минуя не раз посещавшие её мысли о расширении полезной жилплощади в виде увеличения «бетонной берлоги» за счёт комнаты лифтеров за стеной, а также переезда в трёхкомнатные хоромы «руки, дающей с самого детства безвозмездно», Дама Желудка сразу нацелилась на покупку целого дома. В самом городе или в его ближайшем пригороде. Где летом дети будут резвиться на собственной, постриженной на американский лад, лужайке перед домом и ещё одной собственной лужайке на заднем дворе. И обе лужайки в обязательном порядке будут засажены красивым и вечнозеленым газоном «Канада грин». Где обязательно будет гараж, как минимум, на две машины, а в доме будет столько комнат, что каждому ребёнку достанется собственный и весьма немалый уголок. И где будет огромная веранда для вечерних чаепитий всей «идеальной ячейки общества», а также общий зал для семейных обедов и торжеств, он же – место приёма гостей, которые будут завистливо взирать на окружающее их великолепие и «традиционно-скрепное благолепие»...
Все её мечты пошли прахом уже через полчаса после начала изучения рынка коттеджей, выставленных на продажу…
Не веря своим глазам, Дама Желудка неосознанным движением попыталась стереть лишний ноль на мониторе ноутбука, приняв его за грязь на экране. «Лишний ноль» не стирался…
Через полчаса, в полнейшем шоке, вытерев испарину, выступившую на лбу от неимоверного интеллектуального напряжения, Дама Желудка на калькуляторе просчитала свои финансовые возможности и ресурсы. Даже при не совсем реальном условии, что кто-то заинтересуется бетонной берлогой Билли в неблагополучном заводском районе и купит её по нереально высокой цене, всех собранных денег совместно с двумя суммами материнских капиталов должно было хватить максимум на одиннадцать целых и шестьдесят восемь сотых процента от полной стоимости понравившегося коттеджа в ближайшем пригороде… И всё это без учёта того, чтобы привести коттедж в божеский вид изнутри, придав интерьеру необходимое великолепие и «традиционно-скрепное благолепие» на зависть будущим гостям и особенно недоброжелателям...
Но даже такие скромные цифры получались лишь при «идеальном раскладе» и при том самом условии, что она смогла бы свернуть Билли в окончательный бараний рог. Но продав бетонную берлогу, «идеальной ячейке общества» нужно было где-то жить, пока коттедж будет приводиться «в божеский вид». А уже в этом случае, пусть и временно, пришлось бы арендовать квартиру и платить за неё немалые деньги. А, значит, сокращать лишними тратами и без того небольшую сумму на дом мечты. Сумму, которая, к тому же, существовала пока виртуально. И только в воображении Дамы Желудка.
Помимо всех прочих препонов, Дама Желудка точно знала, что отец «рокового мужчины» наложит жёсткое вето на продажу квартиры, если не будет уверен, что у Билли есть крыша над головой. Как знала она и о том, что на всё её резиновое упорство отцу Билли было плевать с высокой колокольни и что её «деловые качества и способности» он никогда не ставил и в ломаный грош... Ссориться же с «рукой, дающей с самого детства», которая буквально ежедневно пополняла «финансовые закрома идеальной ячейки общества», Дама Желудка откровенно побаивалась.
Потому вариант продажи «территории безбрежного семейного счастья» отпадал сразу. И отпадал безо всякой возможности апелляций...
Дама Желудка перевела взгляд на комнатное зеркало. Оттуда на неё смотрело одутловатое и раскрасневшееся лицо с выпученными от непреходящего шока глазами под толстыми стёклами очков. Испугавшись, что в таком стрессовом состоянии можно получить кровоизлияние в мозг, Дама Желудка захлопнула ноутбук и с шумом выдохнула воздух, решив немного успокоиться и отложить поиск коттеджа на послеобеденное время…
Моральные терзания Дамы Желудка по поводу покупки коттеджа продолжались больше двух недель, вполне естественно втянув в свой эмоциональный водоворот всех остальных представителей «идеальной ячейки общества» и попортив немало крови даже равнодушному к пустым терзаниям Билли.
В результате поняв, что ничего достойного в городе или ближайших пригородах за имеющиеся в наличии деньги она не купит, Дама Желудка начала искать коттеджи в отдалённых пригородах.
Но и в отдалённых пригородах цены на коттеджи достойные «идеальной ячейки общества» не сильно уступали ценам в ближайших пригородах, а иногда и значительно превосходили их.
В конце концов, пройдя все стадии психологического принятия проблемы, и попортив на этом нелёгком пути немало нервов всем домашним, Дама Желудка смирилась.
И начала искать «хоть какие-то варианты» уже в отдалённых пригородах. Решив, во-первых, уложиться в ту сумму, которой она реально располагала, а, во-вторых, «наступив на горло собственной песне» считать потенциальный «дом – полную чашу» не более, чем летней резиденцией. Или, проще говоря, – дачей.
Но тернии поджидали Даму Желудка даже на таком кружном и окольном пути к мечте всей жизни. За имеющиеся деньги в зоне доступности хоть от какой-то «внятной» инфраструктуры можно было купить либо участок голой земли, либо такие хибары, куда Дама Желудка отказалась бы ехать даже бесплатно.
Но откладывать мечту на неопределённый срок было глупо и даже – цитата Дамы Желудка: «преступно». О чём она то и дело заявляла всем заинтересованным и не особо заинтересованным в её терзаниях сторонам.
Тем более, что и оставалось ей с Билли пожить «на зависть окружающим» всего-то лет по тридцать. Да и то в самом лучшем случае. К тому же, в щадящем режиме для их уже основательно изношенных нескончаемыми возлияниями и «возъеданиями» организмов.
Но, поскольку щадить свои животы ни он, ни она не умели, да и не любили, откладывать в долгий ящик покупку «дома – полной чаши» было никак нельзя…
С другой стороны, все возможные идеи и варианты ей были уже обдуманы и проверены. И ни одна идея, как и не один из возможных вариантов не дали положительного результата.
Всё упиралось в
