НАША ТАЙНА

В замерзающем тёмном блокадном Ленинграде, когда еды в нашем доме совсем не осталось, приключилась со мной под Рождество невероятная история.
Сниться мне сон. Что в нашей кладовке где-то запрятана на полке со старыми вещами половина литровой банки клубничного варенья, сваренного мамой ещё в июле сорокового года. Помню: варенье получилось тогда переваренным, было тягучим, как смола, и чёрным на вид.
Как мама переживала свою неудачу! А папа тогда сказал, что, мол, ерунда, съедим, и такое сойдёт. И всё-таки мы не доели его, да так и забыли.
Я даже проснулся от ощущения приторной сладости во рту.
В комнате с окном, завешенным одеялом, было темно и жуть как холодно. Дедушка, вероятно, стоит в очереди за хлебом. Папа на фронте, и пока ни одного письма от него, а мама умерла ещё в начале декабря.
Как мы любили нашу маму! Какая она была добрая и красивая! Каждое утро вспоминаю о ней и плачу, плачу, плачу.
Вылезать из-под одеяла не хочется. Но нужно идти в школу — там во время каникул, несмотря на лютый голод, организовали горячее питание! Сил нет, но нужно идти.
Выхожу из квартиры, а в парадной дедушка стоит, опершись на перила. Отдыхает перед последним лестничным пролётом.
— Потом сразу домой, чай пить будем, смотри, что у меня есть, — и достаёт из кармана носовой платок, в котором завёрнуто несколько осколочков рафинада.
— Ничего себе! Живём!
Этак я разъемся на каникулах, — подумал я, открывая тяжеленную дверь подъезда. Тётя Шура на Новый год нам с дедом стакан гороха подарила и две пачки концентрата! И тут ещё сахар! Солнце брызнуло мне в глаза, морозный воздух засветился кристалликами в его лучах. Аж голова закружилась.
Вечером мы с дедом сидели за праздничным столом у горячего закопчённого чайника. Хрустальные стаканы были наполнены чуть розоватой жидкостью. Дедушка настоящий мастер заваривать вкусный чай из бог весть чего. Два чёрных кусочка со светлыми крапинками ленинградского хлеба лежали на большой белой тарелке из старинного сервиза. И рядом осколочки рафинада. Красота.
Дедушка часто рассказывал мне про Рождество, и в семье атеистов оно казалось всего лишь наивной детской сказкой.
За чаем я вдруг вспомнил про свой сказочный сон. И срочно побежал проверить — нет ли варенья в кладовке.
Счастье какое!
Оно там действительно оказалось! Дедушка был в неописуемом восторге, когда намазывал тонким слоем варенья откушенные уже половинки хлеба.
— Вот тебе и чудо рождественское. Настоящий торт! Запах, запах-то какой божественный!
Радуясь нежданной находке, раз такое дело, я предложил съесть всё варенье сразу, ну... или половину.
И тут дедушка сказал: раз это чудо, данное нам на Рождество, или просто подарок от мамы, то его нужно использовать аккуратно и с большим почтением.
Так и поступили. Мы намазывали корочку хлеба клубничным вареньем, и каждый наш ужин превращался в изысканный пир!
— Спросите, надолго ли хватило этой половины банки маминого варенья? Пожалуй, на всю блокаду и хватило.
— Как это? Что банка волшебной была? — переспросил я пожилого седого старика, которого во время его рассказа представлял восьмилетним ленинградским мальчиком.
— Вы думаете, что я что-то не то говорю? Но каждый раз, возвращаясь в кладовку за вареньем, мы видели банку наполовину полной. И, честно говоря, я тогда даже себе не задавал никаких вопросов, чтобы... не сглазить. Думаю, что именно она помогла выжить в это страшное время.
А ещё я верил, что папа обязательно вернётся. И придёт Победа!
По вере и воздастся...