В Мариинском театре, высоко на галёрке, однажды заметил немного странную публику. Группа подчёркнуто интеллигентных старичков, как заворожённые, наблюдали за действием на сцене. Очень активно переживали, вздыхали, разочарованно опускали глаза, вели себя как спортивные болельщики, то и дело одёргивая друг друга. В их руках появился большой, далеко не театральный бинокль. У одного самого хрупкого пожилого мужчины аж руки затряслись, когда ему несколько секунд дали посмотреть в окуляры в сторону сцены.
Вероятно, там его что-то не вполне устраивало. И он немного сердился.
В антракте эта группка собралась в проходе и тихо, но очень горячо обсуждала балетный спектакль.
Мне запомнилось лицо одного из самых эмоциональных мужчин.
Буквально через неделю я встретил его в магазине «Охотник». Он стоял у прилавка и с благоговением рассматривал бинокль.
— Будете брать? — придавливал продавец. — Это редкая вещица. Последний остался. Для охоты — самое то!
— Да мне... Я даже ее знаю. Дорого. Очень дорого для меня.
— Чего там дорого? Обычная цена.
Старичок тяжело выдохнул и чуть не плача отошёл от прилавка.
— Третий раз приходит и не берёт, — словно жаловался, негромко сказал мне продавец.
— Можно посмотреть?
— Бинокль как бинокль. Загорелся дед, а денег нет...
Через полгода я снова оказался в театре. И увидел того самого человека в последнем ряду на галёрке.
Я поинтересовался у администратора стоимостью билетов на самый последний ряд.
— А мы сейчас как раз не продаём. Там у нас целое лето ветераны сцены из пансионата, бывшие балетные.
Теперь понятно, что за старички. Вот почему они оказались такими неравнодушными и придирчивыми зрителями. Естественно, что с их профессиональной точки зрения многое было не так, как «положено». Вот почему им нужен не театральный бинокль.
Ленинград — город маленький, как говорится. Под Новый год, проходя у витрины «Охотника», я увидел балетного старичка, любующегося всё тем же биноклем.
Магазин вот-вот должен был открыться. Но я постарался первым протиснуться к прилавку, успел объяснить знакомому продавцу своё желание и оставил деньги.
— У нас сегодня замечательная акция, — улыбнулся тот необычному покупателю и подмигнул мне.
— Не может быть, что так дёшево! Он сломан?
— Что вы! Напротив, — теперь уже настаивал продавец. — Новенький и очень качественный. Берёте?
Балетный человек был ошарашен и заплакал от счастья.
Мне не пришлось его больше увидеть. Но я до сих пор чувствую себя немного волшебником, вспоминая тот случай. А это, поверьте, — очень необычное чувство.
