Было это в один из дней накануне праздника Крещения в 1941 году.
Моя бабушка Варвара устроила в доме большую уборку и стирку. Поздним морозным вечером она пошла с младшей дочерью Анной в очередной раз за водой на колонку.
Дом нашей семьи располагался на живописной окраине города, на холме, в окружении старого семинарского сада. Колонка была у самой дороги, ведущей к городскому кладбищу. Кладбище располагалось в низине и хорошо просматривалось. Посреди его высилась скромная белого цвета церковка.
Разгорячённая Аня — главная мамина помощница по дому, едва тащила целое ведро, стараясь не расплескать его по дороге.
— Вот характер у тебя, Анютка! Говорила тебе — довольно наливать. Выдохнув, они остановились и поставили вёдра на девственный снег. Ночь была спокойна и светла.
Вдруг со стороны кладбища раздался отчаянный крик. Варя с Анюткой обернулись и обомлели. В их сторону бежала, преодолевая глубокие сугробы, обнажённая женщина.
— Война! Война! Война! — с интонацией, молящей о помощи, кричала она.
Мать с дочкой кинулись бежать к дому что есть мочи, забыв о вёдрах.
Открыв калитку трясущимися руками, Варя долго возилась с хитрой щеколдой, пока не почувствовала давление с обратной стороны. Что есть силы они навалились на ходящую ходуном дверь.
— Война! Война! — ещё с минуту раздавался истеричный крик на маленькой улочке.
В доме напротив хозяин пригасил лампу и приоткрыл занавеску, всматриваясь в темноту. Голая женщина скрылась за поворотом.
— Хренасе, Господи, помилуй!
Что это было?
Отец Ани вышел на шум в коридор и удивился, что «девки без вёдер пришли».
— И вам не стыдно! Ведь вы говорите: «Совсем голая она была». Вдруг помощь ей нужна была какая? А вы бежать! И вёдра ещё оставили, чудики! Ой, беда с девками, беда...
Войдя в дом, он вытащил из печи пышущий жаром хлеб, посмотрел на часы, надел видавший виды тулуп и, причитая, пошёл за брошенными вёдрами.
Варя с Анюткой стояли посреди комнаты и смотрели в глаза друг другу. Чувство ужаса ещё не покинуло их. Стрелка ходиков перевалила далеко за двенадцать.
Наутро с огромной опаской пошли они опять за водой. Встретили по дороге соседа и даже побоялись спросить: «Не видел ли чего?»
А он видел. И в аккурат после обеда пришёл в гости с газетной заметкой.
— Вещуют, Варвара, вещуют... Война большая будет скоро, — почти шёпотом сказал он. — Мне отец мой рассказывал, что перед «мировой» такая же баба по России бегала.
— Так мы ночью с Анюткой от неё спасались, как угорелые.
— Не спастись от неё. Аня, — протянул сосед газету девочке, — читай.
В коротенькой газетной заметке рассказывалось о том, что была арестована некая Ядвига М. как вражеский провокатор. Она, уборщица городского универмага, якобы увидела в нём ночью «обнажённую женщину», которая кричала о какой-то войне. Ядвига распространяла нелепые слухи и даже вызвала наряд милиции, который, разумеется, ничего подобного не обнаружил...
***
Однажды я листал вышедшую из печати книгу со списком жертв политических репрессий и случайно обратил внимание на фамилию расстрелянной и реабилитированной впоследствии женщины с необычным для среднерусского города именем.
Рассказ бабушки Вари и матери всегда считал неким семейным фольклором и относился к нему с лёгкостью.
Теперь всё стало на свои места.
