Убираю пустую бутылку обратно в багажник. Бегемот молчит, ему тоже больно. Я это чувствую. Забываю все: где я нахожусь, что делаю, куда нужно ехать дальше.
«Надо бы похоронить», - думаю. Это единственное, что меня сейчас волнует. Вспоминаю, что в последнем доме видел лопату. Правда, лопата была не штыковая, а совковая. Но хоть что-то. Бегемот оттопыривает дверь, достаю котенка. На шее спекшаяся кровь. Такой маленький, пушистый. Но уже холодный. Этот холодок в руках леденит мне душу.
«Вот бы ты не умер, а остался жив. Я бы тебя оставил себе. Мы бы любили друг друга. Я бы кормил тебя и оберегал. А ты бы ходил такой важный, себе на уме. У меня ведь никогда в жизни не было своего кота», - подумал я. Но потом какой-то противный голос заговорил во мне: «Да у тебя и дома-то нет своего. А котам нужен дом. Они не могут жить в машине. И в мотелях они тоже не живут. Впрочем, он все равно мертв. Чего мечтать?» Говорю же, противнейший внутренний голос. Зачем он так?
Перед глазами встает образ Засранца – кота моего друга. Он глядит на меня откуда-то издалека своим типично осуждающим взглядом. До чего же противный кот! Он с моим внутренним голосом как будто был заодно.
Пытаюсь отогнать от себя образ Засранца. Вот только здесь его не хватало. Бреду по направлению к дому, где лежала лопата. Но вдруг обнаруживаю, что все дома стали одинаковыми. Одинаковые фасады, строения. Даже заборы одинаковые. Стою в растерянности. Это как так? Они же все были разные! Вроде бы вот этот, а вроде и нет. Смотрю пристальней, но ничего не понимаю. Что это еще за жамевю такое? Я ведь точно помню, что у одного дома, например, не было крыши – а тут все стоят целые, почти как новые. Чертовщина какая-то! Тогда я прижимаю малыша ближе к груди и закрываю глаза. Начинаю вспоминать. Как я бродил, искал. Открываю глаза. Точно – вот этот, слева! Меня не проведешь дешевыми трюками!
Прохожу мимо скривившегося забора, захожу через ворота во двор, заросший сорняками. Ворота меня немного подталкивают, но на такие тычки я не отвечаю. Не то настроение.
Теперь нужно пройти через полуразрушенные сени и выйти на задний двор. Лопата, помнится мне, лежала где-то в сарае, возле кучки полугнилых дров.
Кружится голова. Что это со мной? Земля как будто уходит из-под ног. Пытаюсь удержаться свободной рукой о стену. Но рука почему-то не находит стены, проваливается в пустоту. Как будто она растворилась в воздухе. Теряю равновесие, падаю. Чуть не роняю свою ношу. Встаю. Левая рука вся в грязи и в какой-то слизи, похожей на сопли. На безымянный палец уселся слизняк. Вытираю руку о траву. Слизняк, будто прирос к пальцу, и не думает сползать. «Ну и черт с тобой, - думаю. – Вместе веселее». Иду дальше. Пытаюсь сделать шаг, и тут вдруг дом предательски вытягивает свое острое деревянное колено, и ставит мне подножку. Больно ударяюсь о столб виском. Столб красивый, резной. Но уж больно жесткий.
«Смотри хоть немного по сторонам, ты же угробишь себя!» - рычит в голове все тот же противный внутренний голос. Но я с ним не разговариваю.
Голова начинает гудеть еще сильнее. Секунд тридцать просто стою на ногах, прихожу в себя. Пытаюсь осмыслить происходящее. Прижимаю к груди котенка. Собираюсь с силами и прохожу через сени. Такое ощущение, что они в длину метров пятьдесят, не меньше. И постоянно какие-то препятствия под ногами. Бутылки всякие, банки. Лавирую между ними. Узнать бы кто это строил – высказал бы ему все, что о нем думаю. Когда я поднимаю глаза, с удивлением понимаю, что вышел не на задний двор, как планировал, а обратно, к забору.
«Разве можно так опьянеть от одной бутылки пива?» - удивленно думаю про себя. Бред какой-то. Развернувшись, пытаюсь сдвинуться с места, но кто-то сзади резко хватает меня за куртку, и тут же слышится характерный звук рвущейся материи. На секунду мне показалось, что это какой-то монстр схватил меня своими острыми клешнями. Оглядываюсь. Оказывается, я зацепился о торчащий на заборе ржавый гвоздь. Жаль куртку, хорошая была. Вижу, что и рукав порван – это уже проделки той рыжей скотины. Но сама рука вроде не болит. Вернее, я ее не чувствую.
Прохожу обратно во двор. Я ведь очень упрямый человек, если подумать. Мне если что-то взбредет в голову, я иду до конца.
Голова как будто вот-вот лопнет. Глаза горят. Хочется их расчесать до крови. Но я терплю. Решил теперь пойти не через сени (хреносени!), а обойти справа, через крапиву и лопухи. Такой хитрый план неожиданно пришел мне в голову. Но я уже пьян настолько, что еле стою на ногах. Пытаюсь ногами расчистить себе путь, но тут влажно и очень скользко. Два раза чуть не падаю плашмя на крапиву. И ведь не обойти! К ноге пристал целый рой колючек, стряхиваю их с себя, пытаясь не уронить ношу, но они играючи скачут с одной ноги на другую, будто издеваются. Пячусь назад и… упираюсь спиной в забор. Хилая конструкция под моей тяжестью кривится еще сильнее – и я опрокидываюсь вместе с нею на землю.
Пока встаю, весь обмазываюсь трухой и грязью. Наступаю кроссовкой на гвоздь. Больно. Очень больно. Начинаю злиться. Матерюсь. Пытаюсь снова войти во двор, но дом неожиданно встает у меня на пути. Такой грозный, хмурый. Но меня не так-то просто напугать.
- Ты чего? – спрашиваю. Дом молчит.
- А? – говорю ему, как будто я не расслышал ответ (это такой хитрый прием давления на собеседника). Но он все так же хмуро стоит и молчит. Как будто и не двигался вовсе. Стоит себе и стоит. А я такой дурачок и по своей глупости сам наткнулся на него и еще чего-то возмущаюсь.
Фокусирую взгляд. Хочу аккуратно обойти его справа – он тоже делает шаг вправо. Пробую зайти слева – он тоже дает всем корпусом влево. И стоит такой безмолвный, бесстрастный, раскачивая на голове старую печную трубу. Будто он тут вовсе не при чем.
- Отойди лучше, - говорю. Грубо его так отталкиваю и прохожу во двор. Но мне этого мало. Оборачиваюсь. Не выдерживаю:
- Вы чего от меня хотите, собственно? Я-то что мог поделать? Жрете друг друга как ненормальные, а виноват, значит, во всем я? Я ПЫТАЛСЯ ПОМОЧЬ, слышите? ПЫТАЛСЯ!!! И нечего мне тут свои рожи корчить, поняли? В игры какие-то бестолковые пытаетесь играть! Сами бы подняли свои толстые задницы – и помогли, раз такие умные! Слышите меня?!
- Вот! (тычу пальцем на ободранный рукав) Видели? То-то же. А это? (задираю ногу как можно выше, показывая дырку на кроссовке) Как-то так, мои дорогие.
И уже шепотом:
- Отстаньте от меня, пожалуйста…
Дальше идти нет сил. И говорить тоже. Фантомный гвоздь в ноге начинает больно ковырять рану в пятке. Понимаю, что до заветной совковой лопаты мне уже не добраться. Сажусь на колени прямо возле ворот. Начинаю щипать траву. Щипаю, значит ее, щипаю.
- И заметьте – это не мамины волосы! Это просто трава, - говорю куда-то в воздух. Вообще уже крыша поехала.
Вспоминаю, что в кармане лежит большой черный ключ, который подобрал в соседнем доме. Достаю его. Разрыхляю им землю, а потом убираю руками. Разрыхляю, убираю. Разрыхляю, убираю. Начинаю жутко потеть. Снимаю порванную куртку, бросаю ее оземь. Пальцы горят, под ногти забивается грязь, но мне все равно. Наконец, образовалась небольшая ямка. Аккуратно кладу в нее своего котенка. Глажу его в последний раз. Засыпаю землей и травой. Встаю. Отряхиваюсь.
Иду напролом, прямо на ворота, потому что я уже рассердился не на шутку. Но они неожиданно отстраняются и уступают мне дорогу. Выхожу на улицу. Чувствую, что все дома внимательно следят за мной своими окнами-глазницами. И все опять стали такими, какими я их увидел в самом начале. Тот, который без крыши, как будто даже шляпу снял передо мной.
- Че? – говорю. Оглядываюсь вокруг. Молчат… Мне тоже им сказать нечего. Рука на месте укуса начинает гореть. В глазах рябит. Нога немеет. И тут я начинаю понимать… Нужно ехать в ближайшую больницу. Срочно. Сажусь в машину. Лишь с третьей попытки удается ее завести.
- Вези меня, Бегемот, скорей, спасай, - молю я своего верного друга. – Что-то я сегодня не в форме…
