Михаил только что вернулся с заказа и выключил двигатель, чтобы перекусить, когда диспетчер снова вызвал его. Голос был тревожным:
— Шестой, приём. Срочный вызов. Улица Заводская, дом 14, подъезд 2. Женщина с ребёнком. Ребёнку плохо. Без паники, но побыстрее, пожалуйста.
Михаил завёл машину и нажал на газ. Заводская находилась на другом конце города, но он знал короткую дорогу через промзону. Дорога была пустой, и он летел по мокрому асфальту, обгоняя редкие машины.
Он подъехал к указанному адресу. У подъезда стояла женщина — растрёпанная, в домашнем халате, накинутом поверх пижамы. В руках она держала маленького мальчика лет пяти. Он был бледный, с закрытыми глазами, и дышал тяжело, с хрипом. Женщина плакала, но сдерживалась, чтобы не разбудить сына.
— Помогите, — выдохнула она, садясь в машину. — Он не дышит нормально, у него астма, ингалятор не помогает. Я вызывала «скорую», но они сказали, что машин нет, придётся ждать. Я не могу ждать, он умрёт.
— Мы доедем, — сказал Михаил спокойно, но внутри у него всё сжалось. — Держите его крепче и дышите с ним.
Он нажал на газ и вылетел на трассу. Дорога до больницы обычно занимала двадцать минут, но он знал, что у них нет времени. Он выехал на встречную полосу, объезжая редкие машины, и включил аварийку.
— Я нарушу правила, — сказал он. — Но нас не остановят. Мы доедем.
Женщина сидела сзади, прижимая сына к груди, и шептала ему:
— Ты слышишь, Сашенька? Мы едем в больницу. Ты будешь дышать. Ты сильный, ты справишься. Слышишь?
Мальчик не отвечал. Его дыхание было поверхностным, кожа — сероватой, и Михаил видел, что каждая секунда на счету.
— Сколько ему лет? — спросил он, не отрывая глаз от дороги.
— Пять, — сказала она. — Ему пять лет. Он родился с астмой, но у нас никогда не было такого приступа. Я дала ему лекарство, но оно не помогает. Я не знаю, что делать.
— Вы всё делаете правильно, — сказал Михаил. — Вы вызвали помощь, вы едете в больницу. Вы — хорошая мать.
— Он так боится, — прошептала она. — Он всегда боится, когда не может дышать. И я боюсь. Я каждый раз боюсь, что он не проснётся.
— Он проснётся, — сказал Михаил, уверенно, хотя сам не был до конца уверен. — Мы доедем, и он проснётся.
Он выехал на центральную улицу. До больницы оставалось три минуты. Он нажал на газ до предела, и «Волга» заревела, выжимая всё, на что была способна.
Они подъехали к приёмному покою. Михаил не стал ждать, пока он откроет дверь — он выскочил из машины и помог женщине выйти с ребёнком на руках.
— Я открою дверь, — сказал он. — Бегите!
Женщина побежала. Михаил увидел, как она забежала внутрь, как её встретили врачи, как они забрали мальчика из рук и положили на носилки. Всё произошло так быстро, что он не успел опомниться.
Он стоял у входа, тяжело дыша. Сердце колотилось. Он смотрел на закрытую дверь и не знал, что делать.
Минуты тянулись. Пять, десять, пятнадцать. Михаил стоял у машины, смотрел на свет в окнах приёмного покоя и ждал.
Наконец дверь открылась. Женщина вышла. Она не плакала. Она улыбалась.
— Он дышит, — сказала она. — Ему дали лекарство, врачи сказали, что всё будет хорошо. Он спит. Я только что говорила с врачом. Он сказал, что я успела вовремя. Ещё минута — и могло быть поздно.
— Я рад, — сказал Михаил. — Я очень рад.
Женщина подошла к нему и взяла его за руку.
— Я не знаю, как вас благодарить, — сказала она. — Вы спасли моего сына. Если бы не вы…
— Я не спасал, — сказал Михаил. — Я просто вёз вас. Всё, что я сделал — это не сбавлял скорость.
— Этого было достаточно, — сказала она. — Вы дали мне шанс.
— Я знаю, что такое страх, — тихо сказал Михаил. — Моя жена болела. Я знаю, как страшно, когда дорога каждая минута.
Она сжала его руку.
— Спасибо вам. От всего сердца.
— Мне нужно ехать, — сказал Михаил. — Но я подожду здесь. Если ему станет хуже — я отвезу вас домой или куда скажете.
— Дома у меня никого нет, — сказала она. — Мой муж в командировке. Я одна. И я хочу остаться здесь, пока он не проснётся.
— Тогда я принесу вам кофе, — сказал Михаил. — В больничном кафе есть круглосуточный автомат.
Он ушёл в кафе, купил две чашки чёрного кофе и вернулся. Женщина сидела в коридоре, ждала. Она взяла кофе, сделала глоток и закрыла глаза.
— Я не спала двое суток, — сказала она. — Он болел, я сидела у его постели. Я боялась, что если усну — он умрёт.
— Теперь вы можете поспать, — сказал Михаил. — Он в безопасности. А я посижу с ним, если хотите.
— Вы серьезно? — она удивлённо посмотрела на него.
— Серьёзно. Я умею сидеть тихо. Я буду рядом, чтобы вы не волновались.
Они оба вошли в палату. Мальчик спал, его дыхание было ровным, лицо порозовело. Женщина села на стул у кровати, взяла сына за руку и, чувствуя себя в безопасности, уснула.
Михаил сидел на стуле у окна, смотрел на восходящее солнце и думал о том, что сегодняшняя ночь была особенной. Он не просто вёз пассажиров — он спасал жизни.
Когда женщина проснулась, он встал.
— Мне пора, — сказал он. — Счётчик я выключил. Это была моя помощь.
— Вы не возьмёте деньги? — спросила она.
— Нет, — сказал он. — Сегодня я таксист, который работает бесплатно.
Он ушёл, оставляя её с сыном и чувством благодарности.
Он вышел из больницы, сел в машину и поехал в ночной Серебрянск. Ночь заканчивалась, но он знал, что ещё не раз вернётся в этот город, чтобы вновь помочь тем, кто в этом нуждается.
