Тревога на богатырской заставе
– Вижу рать, – молвил Илья Муромец, вглядевшись в московский проспект. – Идёт лютый ворог.
– Встретим иродов достойно, – Добрыня Никитич взялся за рукоять меча.
– Вновь хазары, поди, – встрепенулся Алёша Попович.
– Не они, – присмотрелся Илья.
– Может, какие половцы недорезанные, – ухмыльнулся Алёша.
– Дело сурьёзное, – распознал супостатов Илья. – Болотники-экстремисты, троцкисты-оранжисты. И все, как один, с плакатами.
– Не совладать с белоленточниками без подмоги, – рассудительно изрёк Добрыня.
– Не осилить, – вздохнул Илья. – Гони-ка, Попович, в засадный полк, ОМОН подымай.
– Будет вам ужо, либералы, – грязно выругался Алёша, натягивая поводья.
Как вчера было... Но мне почему-то зверски врезалось в память не это колоссальное хождение с Андреем Дмитриевичем и Ельциным впереди, а ночь в октябре 1993-го, которую я провёл у экрана ТВ. Выход в ночной эфир Гайдара, страстная речь Лии Ахеджаковой, а потом кадры прямого эфира из-под Останкино... Грузовик врезается в двери телецентра, толпа орёт что-то вокруг, а потом - крупно - БМП, поливающая трассерами толпу. Башня поворачивается туда-сюда, огненные струи из пушки, толпа мечется и крик: "Кольку убили! Тащите, тащите, бля! Давай, давай!" И какие-то люди кого-то тащат... Меня колотило, ибо впервые в жизни я оказался в эпицентре реального боя. А расстрел тремя танками здания Думы оставил впечатление какого-то фарса. Кстати, наличие тысяч зевак вокруг, попивавших пивко по ходу, именно о фарсе и говорит. Но! Борис Николаевич тогда выглядел куда более роскошно, чем даже на танке 19 августа 1991-го. Вождь! И люди мафиозного вида вокруг него... 
Коржаков тогда расхаживал в чёрном кожаном плаще до пят(пацанский шик!) и нёс калаш прямо в открытую. Я читал его мемуары, так он там признаётся, что лично шмалял в Белом доме, врываясь в комнаты с его хлопцами... Чистый Отто Скорцени, мля! 
А от политики я далека, извините... 
