Ремейк на повесть М.А Булгакова «Собачье сердце»
- У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу!
Услышал Альберт Альбертович, выйдя на крыльцо своего трёхэтажного коттеджа, являющегося одновременно и частной клиникой, покурить после очередной операции. Вой раздавался со двора его друга-соседа, и он, как был в окровавленном халате, отправился в сторону воя.
Возле крутого «Ланд Ровера» стояли охотники и смотрели на лежавшего на земле волка, связанного по рукам и ногам, вернее, по лапам и пасти.
- У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу! – выл бедный хищник. – «О, гляньте на меня, я погибаю! Мотор внедорожника ревёт мне отходную, и я вою с ним. Пропал я, пропал! Эти охотники в пятнистых костюмах – негодяи, приехавшие без лицензии охотиться на лосей – зачем-то прострелили мне бок».
- Что вы животного мучаете? – спросил Альберт Альбертович очень уж весёлым голосом.
Волк не понял, что сказал этот человек, но увидев белый окровавленный халат, завыл сильнее.
- Вот зверя поймали, - пнул животину в бок один из охотников. – А что с ним теперь делать не знаем.
- Отдайте его мне.
- Забирай, - дружно засмеялись охотники. – Что ты с ним делать будешь?
- Идея одна есть, – хитро усмехнулся человек в белом халате.
Его затащили на соседний двор, и серый уставился на огромную блестящую табличку у входа. Волк, часто посещающий окрестные фермы, если у него есть какие-то мозги в голове, так или иначе научится читать. Серый, когда ему исполнилось четыре месяца, уже знал, что означают слова «овцеводческая ферма». И что к ней нужно подбегать со стороны буквы «А», там, в заборе, огромная дыра. В общем, он в грамоте кое-что знал.
Здесь же на табличке было написано: «Частная клиника доктора Альберта Альбертовича Обескураженского». И ниже: «Пластическая хирургия и смена пола». Слова странные и непонятные, даже для умного волка.
Доктор достал из кармана сотовый телефон, и что-то крикнул в него. Тут же из двери вышли люди в белых халатах и потащили Серого вовнутрь. Затащили в белую комнату, где пахло лекарством, и развязали лапы. Сильно болел бок, а в голову лезли нехорошие мысли:
«Сейчас касторку заставят жрать, и весь бок изрежут ножиками, а до него и так дотронуться нельзя».
Он принялся, прихрамывая, метаться по комнате в поисках выхода, но был пойман за ноги. Появилась странная личность с повязкой на лице и с огромной иглой в руках. Серый попытался ухватить эту личность зубами за ногу, но вспомнил, что пасть у него связана. И тут почувствовал, как игла впивается в его тело.
«Прощай, родной лес!» — подумал он и завалился на бок.
Когда пришёл в себя, немного кружилась голова, чуть-чуть тошнило, но бок «сладостно молчал». Волк приоткрыл правый глаз и увидел, что туго забинтован поперек боков и живота, но пасть развязана. Кто-то громко, то ли пел, то ли выл. Серый удивился, открыл оба глаза и увидел на противоположной стене огромный «Панасоник», а в нём Григория Лепса в тёмных очках.
Дверь совершенно бесшумно распахнулась, и молодая красивая женщина в белом халате на голое тело предстала перед волком. Тут появился новый хозяин и приказал:
- Дина, принеси краковской колбасы.
В животе у серого заурчало от голода. Раздался стук её каблучков, и через минуту ему под нос бросили огромный кусок, но волк разочаровано фыркнул и отвернулся. Кто-кто, а он-то знал толк в мясе. Здесь настоящего мяса и в помине не было – одна синтетика.
«Вот гады! Сами, небось, настоящую жрут, а мне, значит, какую попало».
Доктор рассмеялся и приказал принести другую. Вновь раздался стук каблучков и перед пастью появился новый кусок.
«Это совсем другое дело! Вот она, оказывается, какая настоящая колбаса, мясная!»
Вечером хозяин привел Серого в свой кабинет, но тот не успел насладиться оказанной ему честью. Дверь открылась и впустила странных посетителей. Их было сразу четверо. Все молодые и совершенно лысые.
Альберт Альбертович встретил гостей неприязненно, стоял у письменного стола и смотрел на вошедших, как полководец на врагов.
Вошедшие нагло расположились на креслах.
- Мы к вам, дорогой доктор, - заговорил один из них, делая ударение на слове «дорогой». – Что ж ты, падла, капусту шинкуешь без меры, а бабками не делишься. Хочешь, чтобы мы тебя ушатали, а семашку твою за долги забрали?
Серый не понял, про какую капусту, и про каких бабок говорили посетители, но по их язвительному тону догадался, его хозяину может не поздоровиться. Тем более, он знал, что слово «семашка» означает больница.
- Послушайте, ребята! – в голосе доктора совсем не слышалось страха. – Я недавно евроремонт сделал, а вы с грязными ногами завалились.
- Мы не ребята, - произнёс тот говорливый, немного придя в себя и, придя окончательно, добавил: - А ты доктор обнаглел.
- А ты, вообще, кто? – спросил Альберт Альбертович тем же уверенным голосом.
- Я – Шмондер! – представился тот, словно известный киноактёр.
- Шмондер, значит, - усмехнулся хозяин клиники, доставая сотовый телефон.
«Вот это парень! – в восторге подумал Серый о своём новом хозяине. – Весь в меня. Ох, тяпнет он их сейчас, ох, тяпнет! Не знаю, каким способом, но так тяпнет…»
- Лев Артурович, здравствуй дорогой! – с сарказмом крикнул в трубку доктор. – Новость плохая. Передайте вашей супруге, что операция отменяется. Придётся ей так, и остаться с морщинками у глаз.
- Не понял? – раздался в трубке грозный голос.
- Здесь какой-то Шмондер пришел. Грозит мне бедами страшными.
- Что-о-о??? Дай, ему трубку!
После этого рёва, доносившегося из трубки, у волка мелькнула мысль:
«Уж, не с настоящим ли львом, мой хозяин разговаривает?»
Доктор с улыбкой протянул трубку Шмондеру.
- Ты под кем ходишь, падла? – вновь раздался в трубке рёв. – Если кто-нибудь из вас за километром подойдёт к этому дому…
Окончание фразы Серый не дослушал, так как посетители просто испарились. Волк встал на задние лапы и сотворил перед Альбертом Альбертовичем какой-то реверанс.
В течение недели волк сожрал столько, сколько в полтора последних голодных месяца в лесу, не говоря о качестве. И жизнь казалась раем.
Но настал день, когда Серого с утра кольнуло дурное предчувствие. По разговорам выяснилось, кто-то там собирается менять пол, и потому, что-то произойдет.
«Наверное, полы будут перестилать, - мелькнула у волка мысль. – Как бы меня из дома не выгнали».
Его вновь привели в белую комнату, и вновь появилась та странная личность. Серый уже знал, зовут того Глюкональ, и из обитателей дома он самый страшный.
Глюкональ, не сводя с волка настороженных дрянных глаз, высунул из-за спины правую руку и быстро ткнул волку, в потолстевшую задницу, иглой.
«Злодей... - мелькнуло в голове у Серого. - За что?»
Это была последняя мысль.
Из дневника доктора Глюконаля.
Двадцать третьего мая. Произведена первая в Европе операция по доктору Обескураженскому, под эндотрахеальным наркозом удалены яичники волка и вместо них пересажены мужские яичники с придатками и семенными канатиками, взятые до операции у мужчины двадцати восьми лет, пожелавшего сменить свой пол. Предполагалось непосредственно вслед за сим удалить после трепанации черепной крышки придаток мозга – гипофиз и заменить частью человеческого мозга от вышеуказанного мужчины. Но от подобного эксперимента пришлось отказаться, ввиду полного отсутствия у данного мужчины мозга. Вместо этого решено включить в рацион Серого по десять таблеток Гинкоум ежедневно, гарантирующих очень быстрое повышение умственной деятельности.
Двадцать девятого мая. Внезапно обнаружено выпадение шерсти на лбу и на боках туловища. Вой по окраске отдаленно напоминает стон.
Первого июня. Отчетливо произносит слова «жрать» и «мясо»; в три часа дня засмеялся и произнёс слова: «О, чёрт!» и «Вот это да!».
Второго июня. Встал с постели и уверенно держался полчаса на задних лапах. В моем присутствии волк (если волком, конечно, можно назвать) обругал доктора Обескураженского странными словами.
Шестого июня. Сегодня после того, как у него отвалился хвост, произнес отчетливо фразу: «Хочу бухло и засандалить этой Дине».
Восьмого июня. Поздним вечером поставили диагноз, перемена гипофиза дает полное очеловечение. Существо стойко держится на ногах и производит впечатление не бритого боксёра на ринге. Ругается беспрерывно. Если приказывают прекратить, не слушается.
Девятого июня. Расширение лексики. Выражения типа: «Какая худорля даже взяться не за что», «Все будет чики-пуки, ты только узбагойся», «Что ты мне по ушам ездишь».
Одиннадцатого июня. Совершенно примирился с джинсами.
Событие: оказывается, он понимает. Когда доктор приказал ему: «Не бросай объедки на пол», неожиданно ответил: «Это, что за гнилой базар? Пасть закрой».
Поддерживает разговор.
Альберт Альбертович, развалившись, сидел в кресле, а у портьеры, прислонившись к компьютерному столу, стоял, заложив ногу за ногу, молодой человек довольно высокого роста и симпатичной наружности. Короткие черные волосы были пострижены под «площадку». Серая рубашка и черные джинсы предавали его фигуре стройность. На шее золотая цепочка.
- Откуда взял цепь? – с улыбкой кивнул доктор.
- Маша подарила.
- Какая ещё Маша?
- Из вашей пятнадцатой палаты. У нас с ней роман.
- Какая Маша? – вновь удивлённо повторил Обескураженский. - Там же этот придурок лежит, которому я яйца отрезал и тебе пришил. О, боже!...
Альберт Альбертович залился весёлым смехом, смеялся долго, пока не закашлялся, долго махал руками.
- Батя, ты что ржешь? – улыбнулся бывший волк.
Лицо доктора застыло в изумлении.
- Кто тут тебе батя? Ты совсем оборзел? Чтобы я больше не слышал этого слова!
Дерзкое выражение загорелось в человеке.
- Да что ты всё… То не плюй. То не кури. По бабам не ходи… Что это на самом деле? Что ты мне жить не даёшь?! И насчёт «бати» – это ты напрасно. Разве я просил мне операцию делать? – человек возмущённо поставил руки в бока. – Хорошенькое дело! Ухватил животную, исполосовал ножиком голову, а теперь морду отворачиваешь. Я, может, своего разрешения на операцию не давал.
Глаза Альберта Альбертовича сделались совершенно круглыми. «Ну, тип!» – пролетело у него в голове.
- Ты что, недоволен, что я из тебя человека сделал? – прищурившись, спросил он. – И зачем я тебя взял? Сейчас бы из тебя уже сапоги сшили бы или шапку.
- А если бы я у вас помер под ножом?
- Одним волком на свете меньше стало бы. Всего-то делов. Ещё вопросы есть?
- Альберт Альбертович мне документы надо, - наклонив голову, но твёрдо произнёс молодой человек.
Обескураженского несколько передёрнуло: «Ну, и хватка у него!»
– Хм… Чёрт! Документы! А больше тебе ничего не надо?
- Как же без документа. Сами знаете, человеку без документов существовать строго воспрещается.
- Сейчас я тебе их напечатаю, человек недоделанный, - с иронией произнёс Альберт Альбертович. – Какую изволите фамилию взять?
- Наследственную, Волков, - Серый, похоже, иронии не заметил. - И имя тоже – Сергей Сергеевич.
Неизвестно, что могло произойти дальше, но тут дверь открылась, и вновь вошел Шмондер с командой.
- Альберт Альбертович, - с мольбой бросился тот к хозяину дома. – Извините! Ошибочка вышла. Любое ваше приказание исполним.
- Исполните, говоришь? Сделайте этому, – Обескураженский кивнул на своего пациента и в глазах его мелькнули бесовские искорки, –
