Произведение « Почему... Почему я не нужен?!» автора Надежда Шереметева - Свеховская - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 2)

Моросил мелкий дождь… промозглая погода подгоняла прохожих скорее укрыться в серых подъездах унылых домов, где кого-то поджидал тёплый уютный уголок, а кого-то угол, может даже угОлище, но… И как раз в этом НО и суть моего повествования. На одинокой полуразрушенной скамейке, как и всё или почти всё, что окружает нашу жизнь; сидел маленький мальчик, безжизненно опустив голову, не замечая того, от чего разбегались люди по своим убежищам, а может и замечал, но у него уже не было сил сопротивляется, да и, возможно, некуда было убегать. Как же это страшно, когда у маленького человека, делающего свои первые неуверенные шаги по огромной планете может оказаться, что ему некуда идти, или ещё страшнее: есть куда, но там невыносимо… там ещё страшнее – его отсутствия могут не заметить вовсе.

Лидия Нестеровна – классная руководительница 11-го «А» средней школы №144 возвращалась домой после прогулки на речном трамвайчике, куда она вывозила своих «деточек» так она называла любимый класс выпускников. Начинался дождь и она спешила, оказавшись без зонта. Вдруг краем глаза заметила маленький комочек… уже мокрый с ног до головы, съёжившийся и вздрагивающий.
-Мальчик, ты что же не идёшь домой?! – одновременно пытаясь удержать над ним свой шарф, которым безуспешно защищала себя от дождя. - Ты же весь промок… Так давай-ка мы с тобой нырнём вот в этот домик, — оглянувшись по сторонам она обнаружила маленький детский домик на детской площадке, где вполне можно было спрятаться на время.
Мальчик сидел неподвижно, не реагируя на слова сердобольной женщины, которая взывала к небесам, отчего же никто не разыскивает своего ребёнка. Обняв его бережно за мокрые плечи, увлекла под крышу детского домика, но в нём со всех щелей капал дождь. Тогда она решительно повела его к себе домой. Они и не сопротивлялся. Ему уже было все равно. Как будто вынес сам себе приговор. Жила Лидия Нестеровна в соседнем со скамейкой доме.

Оглянувшись еще раз, не ищут ли мальчика, решительно направилась домой. В прихожей прежде всего, сняла с него рубашечку и закутала в свой тёплый халат, попросила снять мокрые брюки. Мальчик безропотно стащил с себя потрепанные брюки. Лидия Нестеровна усадила его в большое кресло и велела поджать под себя ножки, прикрыв шерстяным пледом.
-Ты пока посиди, а я переоденусь. Мокрая совсем. А потом мы с тобой будем пить чай, и, если захочешь, ты мне поведаешь свою историю.
Переодевшись, быстро накрыла маленький сервировочный столик на колёсах и подкатила его к креслу, сама уселась на диван. Давай познакомимся: меня зовут Лидия Нестеровна, а тебя?
-Я Сережа, - тихо буркнул мальчик, взглянув на неё. От этого взгляда перехватило дыхание и сжалось сердце до боли. В маленьких глазах светилось огромное невыразимое отчаяние, и вопрос… Один немой вопрос: «Почему?! Почему я не нужен?! Что я делаю не так?! Я же стараюсь! Почему почему поче…»

Перехватив дыхание, Лидия Нестеровна суетливо воскликнула:
-Вот и замечательно, Сережа! Давай подкрепимся, а потом поговорим, – и стала его угощать пирожками с капустой.
Он вначале ел очень робко, но вековой голод, видно, взял своё, и постепенно детское сердце отогревшись а греются они очень быстро, только их надо греть… стал есть торопливо, жадно.
-Серёженька, ты только не спеши. Ешь медленно, а то будет плохо твоему маленькому желудку. Тебя, наверное, разыскивают родители, волнуются. Ты чего-то боишься?! – аккуратно пыталась прорваться к детскому испуганному сердцу.
-Нет. Меня не ищут. Меня хотят убить.
-Кто? Кто это тебе сказал? — не поверила своим ушам Лидия Нестеровна.
-Папка. Он мне сегодня сказал, когда тащил домой, а дома сильно ударил вот сюда, — и подняв халат, показал спину. Через всю спину сиял рубец от удара чем-то длинным и острым.
-Он что же, был пьян?
-А он всегда пьяный.
-А мама, мам… не защитила!
-Маму он побил ещё утром, и она потом лежала под одеялом. Она беременная.
-Боже мой! Как же можно таким рожать? Когда даже одному нет жизни, а они ещё и второго на свет выпускают?! — задохнулась от возмутительной боли.
-Это папка её заставляет. Он говорит, что хоть за этого ребёнка ему заплатит долбанная страна, а меня называет беспонтовым придурком, за которого даже денег не заплатили. Говорит, что будет лучше, если я совсем сдохну.
-А ты в школу ходишь?
-Уже две недели не хожу. Сильно болела голова… он ударил бутылкой. А ещё меня дразнят в классе... У меня нет своего телефона, а у всего четвёртого класса есть… Я сегодня, когда папка был пьяный, взял его телефон и пошёл во двор, чтобы всем показать… Я уже его хотел нести домой, но тут выскочил папка во двор и схватил меня за шиворот, вырвал из рук телефон, обзывал вором и перед всеми ударил кулаком в лицо и сказал, что лучше убьёт меня и освободит в комнате место новому ребёнку. Я вырвался и убежал.
-А вы с мамой не обращались в милицию?
-Нет, нет! Мамка просит не ходить. Я хотел, но она боится, что не сможет одна с нами справиться. Денег нет совсем, а она не работает. Лидия Нестеровна замолчала. Глаза её сделались влажными. Вдруг, что-то вспомнив, она схватила телефон и стала торопливо звонить.
-Алло! Данила, ты уже дома или ещё в академии? Ой, как хорошо! А ты сможешь быстренько подъехать ко мне? Очень, очень срочно ты нужен. Ай, спасибо, мой мальчик. Постой, постой! Одна просьба – быть в курсантской милицейской форме. Потом, потом. Ну, ты же знаешь меня.

–Так, сейчас приедет мой племянник, и мы с ним поедем к тебе домой, но ты зайдёшь позже… Минут через двадцать. Подождёшь в машине, если идёт дождь, — обратилась она к Серёже. Твоя одежда уже высохла в машинке. Не бойся, я не скажу, что ты был у меня. Ничего не бойся. Я тебе плохо не сделаю. Когда зайдёшь домой, сделаем вид, что ты меня не знаешь, и если я тебе задам какой-нибудь вопрос ты промолчишь и уйдёшь в свою комнату.
-А у меня нет своей комнаты. У меня раскладушка на кухне…
-Ах ты… Да что же это такое! А второго куда?
-Ну вот папка и хочет меня убить, чтобы... — плечики задрожали, и Лидия Нестеровна его крепко прижала к себе.
-Нет! Я не дам тебя мучить. Пока не знаю как, но не дам… Он прижался к ней и затих.

Через полчаса позвонил Данила, и они спустились к нему в машину. Сережа жил через квартал от дома Лидии Нестеровны. На улице ещё крапал мелкий дождь, и они оставили мальчика в машине, велев ему идти домой, когда махнёт рукой Данила в окне. Они поставили машину напротив окна, которое указал мальчик. Сам он спрятался за сидение, чтобы его не было видно, но ему было видно хорошо окно. Звонить не пришлось, дверь была открыта, и Лидия Нестеровна постучала, но никто не ответил. Они тихо вошли в прихожую. Данила, курсант милицейской академии, был информирован тётей и теперь играл роль молчаливого блюстителя порядка, сопровождая представителя соцзащиты.

В квартире слышался отборный храп и постанывание, доносившийся из кухни. Они увидели за столом опухшего мужчину непонятного возраста с откинувшей назад головой и открытым ртом, из которого рвался наружу храп вместе с запахом, несовместимым с жизнью.
-Здравствуйте! — громко возвестила о себе Лидия Нестеровна. Здравствуйте! – повторила ещё громче. Мужчина приоткрыл посоловевшие глаза и непонимающим взглядом пытался смотреть на неё.
-Ты кто? Чё здесь потеряла? Но, увидев Данилу в форме, тут же выпрямился и безуспешно пытался обрести осанку аристократа.
-Где ваша жена? Здесь есть кто-нибудь способный соображать?
-А я что, вам не подхожу? — хотел было оскорбиться хозяин дома, но тут из комнаты вышла женщина с разбитым лицом, глубоко беременная.
-Здравствуйте, а вы кто?
-Я из соцзащиты. Сегодня на улице люди слышали, как ваш муж грозился убить маленького сына. А кстати, где он сам? — оглянулась. Он его при всех бил на улице. И, как мы видим, и вам здесь достаётся от этого орла, — она с презрением и негодованием посмотрела на слегка струхнувшего отца Сережи. Такие орлы всегда, как правило – большие трусы. Их храбрость распространяется только на беззащитных женщин и детей. Так где же ваш ребёнок? На улице дождь, и уроки в школе уже давно закончились. Беременная женщина заплакала и стала просить, чтобы не забирали сына.
-Я знаю, вы можете лишить меня материнства, но как же я тогда буду жить? Мне нельзя без него жить.
-Вы не волнуйтесь, пожалуйста. Я пока пришла уведомить вас и предупредить. Вам повезло, что это дело попало ко мне.

Я не сторонница немедленного лишения материнства и наказаний. Пытаюсь дать шанс родителям, а уж потом принимаю окончательное решение. Вас мы берём на учёт, — обратилась она к обалдевшему вконец мужчине, начинающему соображать, что пахнет жареным. У нас записано, что вы на улице грозили своему сыну и обвиняли его в том, что он у вас лишний, и вам нужно освободить место для другого ребёнка, за которого вы ждёте деньги. И вам не поможет, что все это вы говорили в состоянии опьянения. Это только усугубит ваш чудовищный, бесчеловечный поступок относительно маленького сына, который ждёт от вас тепла, понимания и любви.

Так вот, вы не только не получите денег, но ещё вам придётся познакомиться с уголовным кодексом. Вы в короткий срок должны немедленно устроиться на работу, если в настоящее время не работаете и хоть однажды поднимете на жену и ребёнка руку и свой паршивый язык, мы примем решительные меры. За вами будет установлено наблюдение, а каким образом, вам это не положено знать. За вашей семьёй теперь будут строго следить. У вас на удивление чисто в маленькой квартире, а это значит, что ваша жена замечательная хозяйка и аккуратная женщина, которой вы недостойны. Не сметь её обижать.

Будете иметь дело с самым строгим представителем соцзащиты! Лидия Нестеровна ощущала себя императором Рима, а у Данилы вылезли из орбиты глаза от удивления. Такой он никогда не видел свою тётю, которой была свойственна неизменная мягкая улыбка и озорнинка в глазах. "Во даёт, аж колени дрожат!" — с