Ноги всё глубже застревали в сугробах. Прерывистое, беззвучное дыхание источалось отдельно от тела, и приходилось только расползаться – сил окончательно не осталось встать. Девочка, приподняв к небу голову, на мгновение затихла…
Мамочка! Милая мамочка! – вдруг истошно закричала, но голос провалился.
Дыхательное горло стеснило чем-то твёрдым и колючим, мешая ослабленному дыханию. Безжизненная луна вырастала в размерах и медлительно, неотвратимо наползала на неё. Звёзды, ощерившись беззубыми ртами, потешались, а подхваченные атакующими порывами урагана полунагие, поющие кроны деревьев, не попадая в ноты, как хитрые, гадкие койоты, приметившие ослабленного зверя, в предвкушении поминальной трапезы им подвывали. От надвигающегося ужаса девочка уткнулась лицом в снег, и тут же ощутила, как на расслабленные плечи опустились тёплые руки мамы, два года тому назад пытавшейся улететь на небо, и нежно гладили их, как в безмятежном детстве… Мама провела рукой по волосам и запела любимый романс:
Снился мне сад в подвенечном уборе,
В этом саду мы с тобою вдвоём.
Звёзды на небе, звёзды на море,
Звёзды и в сердце моём.
Тени ночные плывут на просторе,
Счастье и радость разлиты кругом.
Звёзды на небе, звёзды на море,
Звёзды и в сердце моём.
Шутливая позёмка набирала обороты, превращаясь в нешуточную, разъярённую метель. Под её нарастающее завывание и пение мамы делалось тепло и уютно… Волосы, вырвавшиеся из-под капюшона, рассыпались по снегу, неизбежно исчезая под смертельным покрывалом...
Три месяца тому назад…
Карнавальный фейерверк взорвал остров Бали, где выспренне справляли юбилей какого-то олигарха. Держалась привычная жара, но не только климатическая, а больше чисто поисково-психологическая… Да, и как могло быть иначе?! На остров пожаловали российские гетеры воронежского разлива, с просверливающим все на пути дедуктивного следования нюхом, за освободившимися либо находящимися опять-таки в процессе предстоящего развода олигархами международного разлива.
Знаете, девчонки, а я согласна и на среднестатистического, хоть мало-мальски состоятельного предпринимателя. И опять-таки: чем обезьяноподобнее, тем для меня предпочтительнее, чтобы, беседуя с ним перед зеркалом, он имел возможность в сравнении лицезреть разницу, и коврик, отведённый ему, глядишь, будет покладистее. Без волшебного зеркала им чудится, что денежки прибавляют в страхолюдной роже и уменьшают в пузе. Я неглупа, а ум следует использовать, — самонадеянно, надеясь, что это разумный подход, таким образом сформулировала свою точку зрения тридцати трёхлетняя Лолочка — мужской парикмахер. Она и ремесло подбирала из-за тактильного общения с гуттаперчевым мужским полом. Но, как продемонстрировала жизнь, что они не такие уж оказались эластичные и сговорчивые, иначе не пришлось бы соскрёбывать по всем сусекам копеечки и лететь сломя голову за подружками – богатенькими клиентками. Теперь вот неслась за ними в поисках податливых и безголовых претендентов на эфемерное женское очарование.
Софочка – о тридцати годках: другая гетера из того же разлива — владелица итальянского бутика под номером 305, в котором реализовывалась одежда из Китая – законодателя российской моды.
Маргарита – двадцати восьми лет, попросту светская львица с расплывчатым родом занятий, снует по презентациям престижных персональных выставок. И, к слову сказать, её особо интересовали лишь фуршеты, но не результат видения и художественного воплощения авторов в выставляемых творениях искусства. Так вот, как раз она, на острове, уже наметила жертву своего обольщения, прибыв в этот рай с заготовленным сценарием и полной режиссёрской готовностью к постановке спектакля. Оставалось найти исполнителя главной роли.
— Девушка, вы обронили шарф, — окликнул мужской голос, даже не подозревая, что всё идёт по желаемому плану, и он с безмятежного утра под дальним прицелом.
— Ой, сердечно благодарю вас! Я даже не заметила, как он соскользнул с плеч, — хотя сама невидимым волнообразным движением скинула шарф, обнажив плечи, вкушая, что бесплодная жертва шагает позади, желая притянуть внимание. — Я ранее вас не видела, вы, вероятно, приехали недавно?
— Нет, уже давненько, но моя вилла находится в отдалении. Извините, спешу, — и устремился к спортивной машине, где его ждал водитель.
— Ах, а вы бы не могли меня подбросить к рынку? Ещё плохо ориентируюсь.
— Вполне, но после меня. Ждут гости. Сегодня день рождения. Водитель доставит и покажет всё, что вас интересует, — доброжелательно дал разрешение незнакомец.
— Сердечно поздравляю и молю помиловать, что расстраиваю распорядок вторжением, — картинно засмущавшись, пролепетала Рита.
— Ничего, это нетрудно, для симпатичной девушки оторвать от времени несколько минут. Сегодня вечером на набережной карнавал, я приглашаю вас, коль уж мы неожиданно оказались связаны вашим длинным шарфом, — рассмеялся, довольный удачной шутке.
Рита же казалась вне себя от счастья, всеми фибрами ощущая джекпот.
— Меня зовут Маргарита, а вас? Должна же как-то обращаться, — кокетливо простирая руку и гипнотизируя затяжным бархатным взглядом…
— Виктор… Виктор Васильевич! — и вышел из машины перед рестораном, отдав соответствующее распоряжение водителю.
Рынок девушку, конечно же, никакой не интересовал, а тут и персональное приглашение…
— Пожалуйста, отвезите в отель, кажется, я забыла кошелёк.
Водитель усмехнулся, отлично представляя весь этот сценарий. Не первый день возил олигархов и тех, кто таковыми пытался себя экспонировать, в безрассудной надежде заполучить богатенькую дамочку… В отеле, лихорадочно перебрав незатейливый гардероб, остановилась на прозрачном хитоне, соблазнительно скользящем по стройной фигуре и играющем изумрудными оттенками, эффектно подчёркивающими россыпное золото волос.
Ещё издали заметила предполагаемый джекпот, но, к немалому огорчению, при нём была прелестная юная девочка. Хотелось надеяться, что это его дочь, иначе, какого черта он презентовал билет. Карнавал на песчаной набережной был в самом разгаре, и Рита с трудом прорвалась к имениннику, чтобы лично поздравить и торжественно вручить скромный дар в виде пленительного мужского шарфа, выполненного из тончайшего маркизета, заготовленного загодя для воплощения в жизнь постановки под названием «Связанные одним шарфом».
— Виктор, поздравляю и осмеливаюсь сделать маленький подарок, со значением, а каким – вы знаете, — эти слова она проговорила, уже не только для него, а главным образом в уши милой девочки, отрешённым взором осматривающейся вокруг себя, не желая осознавать происходящее. Но у гетеры теперь появилась новая цель: дать понять юному созданию, что она в этом месте не случайная гостья, а с юбиляром связывает их нечто такое, о чём дано знать лишь им одним. При этом сверлила Виктора многозначительным взглядом, вложив в него всю женскую изворотливость внутренних лабиринтов души, но он, к огорчению Риты, казался беззаботно рассеянным и поддерживал разговор мимоходом, также взяв подношение, но вникая в кокетливое напоминание: — Говорят, что шарф дарить нельзя, поэтому вы должны мне заплатить копеечку, как требуют легенды.
Виктор достал стодолларовую банкноту, имитируя поцелуй руки, извинился, что бежит встречать других гостей, вложил в неё деньги, зажал пальцы. Предоставил Риту на растерзание роскоши, окружающей растерявшуюся девушку, где она себя чувствовала лишней и отчего-то почти голой. Постепенно собравшись с духом, всё-таки решила извлечь хотя бы маленькое удовольствие от погружения не в свой ушат, и… чем чёрт не шутит… Здесь ведь множество и других… Правда, в настоящий момент недоставало подружек для поддержки, а они… они скоропостижно умирали от безграничной зависти к подруге, думая, что на карнавале с оглушительным успехом идёт спектакль под управлением их спутницы, после которого ждёт вечный банкет в её честь.
Продолжение следует…
здорово!
Жду продолжение с нетерпением...
Удачи!
Привет, Надя!