А позже прибыл серый уазик с надписью МЧС на дверях. Из него не спеша, вышли люди в униформе. И размеренно, привычно стали разгружать оборудование. Они делали свою работу. При помощи автогена, или как там это называется. Выкатили каталку. Для тебя. Охрипший гаишник все призывал разойтись. Толпа по-прежнему наблюдала, как в свете мигалок спец. машин на каталку частями складывали то, что было тобой…
- Пойду, отключу, - ты направился к двери.
Я представила, что больше никогда тебя не увижу. (Пластиковый черный мешок на каталке, завязанный наглухо. Сейчас он скроется в недрах серого уазика, и я больше никогда тебя не увижу. Стук закрывающейся двери. Шум мотора. Мигалки потушены, машины разъехались, толпа поредела. Покореженная груда металла осталась до утра на дороге).
Вдруг я больше тебя не увижу?
Я метнулась к окну. Рванула створки.
Ты стоял на мокром асфальте. Освещенный мигалками (откуда они?). Смотрел на меня, запрокинув голову. Губы твои зашевелились. Я услышала:
- Пойдем. Ты обещала. Я жду.
Я посмотрела вниз. Всего пятнадцать этажей разделяло нас. Каких-то пятнадцать этажей. (Вдруг я больше тебя не увижу?). И мы будем вместе. Навечно.
- Иди ко мне!
- Иду!
Маленькая девочка в темном оконном проеме наблюдала за бабочкой. Золотой, в траурном обрамлении, которая становилась все меньше и меньше, пока не исчезла совсем, растворившись в прелестной бездне…
Навечно.
