Город без мужчин...

сопровождающей девушке:
    – Когда Сидоров вчера изволил перелезать через высокий забор, его, как и положено, радушно встретил горячо нами любимый Джек Потрошитель, — миленьким голоском поведала юная секьюрити.
    – А-а! Ну, зная нашего Джека, можно полагать, что незначительно пострадали только личные вещи, а корпус в целости.
    – Да, как всегда. Вы же, ваша милость, знаете, что благородный Джек не имеет привычки раздирать тело — он с романтическим увлечением рвёт верхнюю одежду.
    – Вы как будто важные выводы не делаете? – вонзилась хозяйка в жертву легендарного кобеля. - Ваша подруга жизни, почему поспешно уехала в мой закрытый город, — вопрошала она к удручённому полковнику. – Между прочим, за этот период, что она проживает у нас, Ирина Петровна, ваша супруга освоила два иностранных языка, танцует сама и активно ведёт хореографические курсы. А с вами она хирела, чахла от нескончаемого терпеливого ожидания с постоянных картёжных всенощных бдений. Не видела белого света. Служила вам, как рабыня, а ведь когда вы официально женились на прославленной артистке балета, клятвенно брали на себя обязательство, что она будет располагать возможностью танцевать и не опускать себя как личность. Иметь возможность постоянно развиваться.
    – Так я же... — мякнул было, полковник...
    – Вам слово больше не предоставляется. Вы уже исчерпали утверждённый лимит первичного доверия, в настоящее время вступаете в разряд закостенелых. Рандеву с супругой категорично запрещены, и систематические набеги на город в дальнейшем будут иметь для вас печальный неблагоприятный исход. Только безраздельное освобождение от карточной зависимости существенно может изменить вашу жизнь и окончательно вернуть горячо любимую жену!  У полковника из глаз текла скупая безмолвная слеза глубокого отчаяния. – Незамедлительно выдворить его за установленные пределы города.
    Наташа, эротично извернувшись, заломила назад его безжизненную длань и вывела из зала. Униженный со всех сторон, бедняга даже не сопротивлялся...
«Значит был уже научен горьким бесценным опытом», — тоскливо заподозрил Игорь...
    – Ирина, представьте вашего подопытного, — обратилась Земфира к помощнице с правой стороны зала.
Невысокая девушка за шиворот приподняла немыслящую субстанцию с обвисшими аристократическими дланями вдоль корпуса и головой, болтающейся особняком от туловища внизу, бьющеюся, как рыба об лёд, о собственную же «впало –атлетическую» грудь.
    – Ископаемое семейства: «Хроникус-Моллюскус», – выдала та подлинно научную социально-психологическую характеристику.
    – У-у-у! Где уже успел назюзюкаться?! Безмятежное утро ведь на дворе?! — с немалым удивлением спросила Земфира барышню.
    – Так одичавшая ж хавронья грязи... — дева не успела договорить, как… нематериальная субстанция, винтообразным быстрым движением чёртика из табакерки вывинтилась из собственного же бессильного тельца, распахнула посоловевшие глаза на Земфиру и, безуспешно силясь зарычать, пропищала:
    – Вы угробили нашу жизнь с вашим долбанным прекрасным городом! Моя Наташка увезла законных детей, и теперь они тут, у вас! А я, может быть, потерял смысл в душевной жизни...— и обессиленно обезвоженный, шлёпнулся на сидение.
– О-о! Сам-то уразумел, что тут наговорил? Имеешь некоторые сведения о слове «смысл»? О нём следовало бы размышлять раньше. А вы вместо этого что регулярно делали? Избивали бедную жену, постоянно выпивали и нарушали супружескую верность. В настоящий момент она получает медицинское образование, а дети обучаются в великолепной школе и занимаются детско-юношеским спортом. Имеют уже значительные достижения, чего не смогли её предоставить вы, супруга добилась сама.
      – Я должен их видеть! — заскулила жалким голосом субстанция.
    – За установленные пределы города! Навечно! — строго добавила Земфира. Эктоплазма было дрыгнулась, но сравнительно лёгкий левый апперкот в печень охладил боевой запал.
    – Ба-а! Знакомые все ангельские лица! — необыкновенно ласково - издевательским голосом произнесла Земфира, вглядываясь в мужчину высокого роста в изысканном твидовом пиджаке и вытянутых на коленях пузырями драных тренчиках... – Оленька, что это с нашим почётным академиком?
   – Это проделки нашей Меланхолии. Учёный муж вчера перелезал через забор и обрушился прямо на её маленьких щенят. Ну а какая заботливая мамаша выдержит подобное бесчинство... Вот и... Брюки неизбежно пришлось вышвырнуть. Тренчиками поделился наш конюх. Он его и привёл в медсанчасть всего ободранного.
 
   – Ну что же вы? Мы ведь еще в прошлый раз объяснили, чтобы вы распростились со своей мечтой. Помните, как вам ответила супруга, что она только здесь увидела и почувствовала человеческое счастье и безбрежную свободу духовного творчества. В моем городе без мужчин увлечённо занимается научными исследованиями. Мы выделили ей научно-исследовательскую лабораторию и сотрудниц. Они дают уже поразительные результаты. Создаются превосходные хлопчатобумажные ткани. К нам регулярно наезжают на обучение делегации женщины: из Голландии, Германии, Индии. Вас даже определять в какой-нибудь «подвид» неловко. Вы же непосредственно сами, целенаправленно занимаетесь разнообразными «категориями группами». Так кто вам дал право незаконно лишить такой возможности для супруги? Талантливой, прекрасной женщины?  Надеясь на ваш здравый смысл, аналитический ум и наличие ещё чего-то подлинно гуманного, предоставляю последний шанс. Вам будет разрешена легальная встреча с подругой жизни через месяц. В настоящий момент свободно можете выйти за пределы города. Там под особой охраной стоит ваш чёрный Мерседес. Проводи достопочтенного визави, — отдала распоряжение сопровождающей девушке.
    –Так, все! Ещё одного и меня давно ожидает иностранная официальная делегация! Людочка, выпускайте вашего хронического рецидивиста, - указав на Игоря.
    – Да что вы себе позволяете! — рванулся было на правовую защиту своей чести и опущенного человеческого достоинства прочих, но взгляд Людмилы его немедленно застопорил.
 
    – Ископаемое семейства примитивных...
Мачо даже резко подпрыгнул от такой наглой беспардонности. При нём до такой степени уничижительно открыто говорить в третьем лице, ещё и подобными эпитетами удостаивать!
    – Чего это я примитивный? Да кто вы сами такие?
Но игнорируя его, не замечали, и не слышали.
    – «Хамус — Кобелинус» одноклеточный, — упорно продолжала зачитывать его психологическую характеристику.
У Игоря желваки едва не разрывали лицо на части...
    - Невзирая на неоднократные предупреждения, упорно продолжает хапать барышень за все, что ему попадается на глаза.
    – А вы не выпячивайтесь напоказ! — рявкнул он.
    – Да-а-а! Вина ваша отягощена особым цинизмом деяния. Обзаводиться связью с соседкой, в то время как любимая жена производит на свет долгожданного наследника. И как, вы неоднократно сами говорили — ненаглядная супруга. Вас вылавливают здесь уже несколько раз.  Ваша тёща заявила, что костьми ляжет, но не дозволит даже приблизиться к единственной дочери и любимому внуку. Вы приговариваетесь к полнейшему пожизненному изгнанию. К вам будут применены жесточайшие санкции, вплоть до лишения свободы и заключения в городскую тюрьму. Поверьте, в ней ваше пребывание превратится в сущий ад. Обворожительные надзирательницы станут переодеваться на ваших глазах... В день по нескольку раз. Принимать ванну и душ... А вы уже имеете сведения о том, что, если даже шевельнётесь по направлению к одной из них, ваше тело в один момент будет парализовано, — мило усмехалась Горгона Григорьевна.
    – За что? Я же публично извинился сто раз? Уже нет сил без них существовать! Да я вас тут поочерёдно всех!.. — он подскочил, выпустив из вида больную ногу, которая отчего-то полыхала жутким огнём, и безрезультатно пытался оттолкнуть Людмилу, но чрезмерно жёсткий правый
апперкот молниеносно его отключил, и немедленно все поплыло перед глазами...
 



***

     ***

              ***
      Все округ стало расползаться, трансформируясь в устрашающих огромных чудовищ: зал, кресла... Над ним нависало устрашающе огромное лицо Земфиры: с широко раскрытым ртом и торчащими саблевидными клыками из властной пасти, а её сумасшедшие зрачки выкатились из глазных впадин и парили прямо над бледным лицом улетающего в никуда поверженного витязя.


***
    ***
   

– Игорь! Игорь! – доносилось откуда-то издалека! Очнись! Студёная вода свершила своё реанимационное действо.
      Горемычный резко раскрыл глаза... Над ним с ведром в руках стояла взволнованная тёща Земфира Григорьевна, и с беспредельным беспокойством вглядывалась в его лицо…
      – Ты что же это, никак задремал в гамаке на солнцепёке? Еще и с своей книгой про голых баб! –  стенала она, поднимая упавшую с лица зятя книгу про Амазонок.  – Уснул, сердечный? Да это же солнечный удар! Отец мой небесный! Ты же в крапиву опрокинулся... вон... вся нога красная.  Надо срочно врача вызывать! — суетилась любимая тёща. - Господи, как хорошо, что я пораньше подоспела с работы! Тебе уже в родильный дом к Алиночке надо. Она несколько раз звонила. Заждалась совсем.
      Обескураженный, ничего не понимающий Игорь, протирая глаза, осторожно спросил:
    – А вы... вы ей не рассказывали про то... ну...  про соседку? – осторожно выведывал у тёщи Игорь.
    – Какую соседку? Совсем ты перегрелся, видать, милок.
  – Сыночка! — лукаво погладила его по голове, —да, ежли бы я что и увидела ненароком, так сама бы сняла с тебя штаны и крапивой по голому задку бы так отходила… А собственной дочери-то, кровиночке своей, я на кой ляд стала бы жизнь губить? Она ж любит тебя, непутевого. Так ведь и ты, кажись, души не чаешь в ней. Славный ты у нас, хоть и шалопутный местами, а мы с этим быстро разберёмся. Пойдём-ка, я медвежьим жирком смажу бедные твои ноженьки, бедолажечька.
    – А меня что, уже отпустили? – мучительно приходя в себя, осторожно выспрашивал, приноравливаясь к ситуации.
    – Откуда?! Ох-хо-хо! Немедленно звоню в неотложку… Дела, видно, зятёк с рассудком у тебя совсем плохи.
Счастливый Игорь, превозмогая острую физическую боль от ядовитых укусов крапивы, блаженно улыбался:
«Оказывается этот кошмарный мифологический сюжет разворачивался в жарком сне от солнечного бойцовского удара! Уф! К счастью, наконец, развеялся! Привидится же такое, аж мурашки... Но... шуры-муры с соседкой Люськой надо быстренько завязывать. Чем чёрт не шутит!» — с опаской пораскинул мозгами, глядя вслед Горгон… Ах да! Любимой тёще.
    – Земфирочка, а я тут хотела у тебя с десяток яиц попросить к пасхе-то, – и увидев живописную картину «Теща над телом зятя совершает непонятные манипуляции», тут же вникнув, откомментировала соседка Манька Большое Ухо.  Так ее в посёлке прозвали за подрывной характер и вездесущность. Но сердце у неё было доброе. 
    – У-у! Небось, по кустам шастал к