Произведение «Злейший враг. Глава 5. Между жизнью и смертью» (страница 1 из 2)
Тип: Произведение
Раздел: Фанфик
Тематика: Без раздела
Темы: выборЖизнь и смертьмистикаприключенияроманвраждаисторическийморе и пираты
Сборник: Злейший враг
Автор:
Оценка: 5
Баллы: 2
Читатели: 557 +2
Дата:

Злейший враг. Глава 5. Между жизнью и смертью

Возможно, губернатор Бишоп и сдержал бы слово, данное лорду Джулиану, если бы не одно обстоятельство: как тот и опасался, Бишоп утратил над собой контроль. Он так долго охотился за Бладом, и теперь, когда  проклятый пират наконец-то оказался в его власти,  искушение оказалось слишком велико. Самые гнусные наклонности губернатора требовали выхода.

Потирая руки  от  предвкушения,  Бишоп спустился в подвал городской тюрьмы, где палач Лиддл со своим подручным уже раскладывали инструменты своего мрачного ремесла. В углу, за маленьким столиком, сгорбился секретарь, готовясь записывать ответы узника. Вскоре в подвал привели Блада. Бишоп обошел вокруг него, плотоядно ухмыляясь.

— Ну, что ты скажешь сейчас о промысле Божьем? Все еще надеешься отсюда выбраться? - спросил он с издевкой.

Затем он уселся на стул, а  солдаты подтащили Блада к свисающим с потолка цепям. С него сорвали рубаху,  расковали, но не успел он растереть руки, как на запястьях вновь сомкнулись оковы. Лиддл подтянул цепи вверх так, что пленник едва мог касаться пола ногами, и, отступив на шаг, взял со скамьи  витой кнут с граненным наконечником.  Бишоп удовлетворенно оглядел Блада  и кивнул палачу.

Желая сохранить видимость допроса, он задавал одни и те же вопросы: о кораблях пиратов, о тайных стоянках и зарытых кладах, однако еще в самом начале Блад отказался сообщить какие-либо сведения, и больше не удостаивал его превосходительство ответами.  Да по правде сказать, это не слишком интересовало губернатора. С чувством, близким к вожделению, он смотрел, как кнут оставляет на теле пленника синюшные полосы. И там, где наконечник  кнута рассекал кожу,  капли крови набухали тяжелыми гроздьями  и скатывались, багряно пятная пол.

- Еще, Лиддл. Еще,   - пыхтел  Бишоп.  - Я хочу услышать, как он вопит!

И  кнут вновь, и вновь с хлюпающим звуком  обвивал тело жертвы. Еще никогда вид человеческих мучений не доставлял губернатору такого удовольствия. Однако упорное молчание  Блада изрядно портило его мстительный триумф.

- Подрастерял умение, мастер Лиддл? Поучить тебя кнутом орудовать?  - наконец раздраженно буркнул он, видя недостаточность прилагаемых палачем усилий.

Он вскочил со стула и подошел к  узнику, будто и в самом деле намереваясь заменить Лиддла. На  страшно осунувшемся лице Блада жили одни лишь глаза. Он молча смотрел на губернатора, и, казалось, что вся ярость Бишопа разбивается об этот ясный синий взгляд.

— Ты закричишь. Я заставлю тебя визжать, как шелудивого пса! — прошипел Бишоп, жаждущий во что бы то ни стало сломить стойкость своей жертвы, и  скомандовал: — Мастер Лиддл, раздувай свою жаровню.



* * *





В подвале стоял тяжелый запах крови и обожженной плоти. Лиддл начал выжидательно поглядывать на губернатора, полагая, что тот  велит остановить пытку. Но  Бишоп приказывал ему  "добавить огонька". Помощник палача украдкой осенял себя крестным знамением, а секретарь, перед которым лежал девственно чистый допросный лист, был готов спрятаться под стол.



...Боль. Гигантский спрут. Он хлещет щупальцами по незримой для него преграде; злобно урча, отступает на миг, а затем вновь кидается в атаку. Сколько длится пытка? Час? Век?

-  У нас  - целая вечность, - булькает спрут  с лицом Уильяма Бишопа.  - Ты закричишь!

И  Питер начинает изнемогать,  не в силах  и дальше удерживать свой щит перед болью. Лица его мучителей плывут, кривляясь и гримасничая, их голоса доносятся до него словно сквозь шум морского прибоя.

- Ты закричишь... -  вторя спруту, потрескивают  угли в жаровне, и шипит, оплавляясь, слабая плоть, когда раскаленное железо касается ее.

Блад устало думает, что  смог продержаться дольше, чем ожидал.  Вспышка. Еще одна. И щит поддается, осыпается грудой  осколков. Жгучие щупальца оплетают  тело,  впиваются в каждый дюйм, жадно высасывая саму жизнь. Кровавая пелена застилает зрение; от ног поднимается холод, подступает к самому сердцу, и оно  то заходится в бешеном ритме,  то замирает, пропуская  удары. Он понимает, что это значит, и готов  приветствовать смерть, видя в ней избавление от мук. Но желанная гостья все не идет, и он сцепляет челюсти, загоняя вовнутрь, задавливая в себе крик.

И вечность  летит за вечностью...



— Как вы себя чувствуете, доктор Блад? Не припекает? Ваш прогноз для самого себя?  -  в сознание внезапно ворвался издевательский голос Бишопа.

И тогда Блад поднял клонившуюся на грудь голову и ответил, с трудом выговаривая слова:

— Бывало и получше, не спорю... Но у меня есть прогноз и... для тебя, жирная свинья... тебя хватит удар, и ты... сгниешь заживо в своей постели...

Бишопа и в самом деле чуть не хватил удар. Дерзость полумертвого пирата привела его в состояние умоисступления.

— Жги! — выпучив глаза, крикнул он палачу.

— Ваше превосходительство... — робко начал  Лиддл, — Погодить бы... не выдержит он...

— Что-о-о?! — взревел Бишоп. — Я сейчас тебя самого подвешу рядом с ним!

Палач в страхе покосился на губернатора: не иначе, как сам дьявол вселился в его превосходительство, ведь перед допросом он велел сберечь узника для казни...

«Ну да это тебя не касается, — оборвал он свои крамольные мысли, — делай, что говорят».

Он  взял клещи, выхватил из рдеющих углей брусок  металла и прижал его к груди пирата.

Боль ударила огненным копьем. Блад выгнулся в судороге и  вдруг увидел над собой бесконечное небо, по которому  побежали трещины, словно это была твердь. Через мгновение небо рухнуло на него, и воцарилась тьма...

В наступившей тишине послышались торопливые шаги, и в подвал почти вбежал лорд Уэйд.

— Что здесь происходит?! — Уэйд не скрывал своего гнева. Он потрясенно уставился на висящего на цепях  залитого кровью пленника, затем перевел взгляд на багрового Бишопа: — Губернатор Бишоп, вы сошли с ума? Вы же его прикончили! Как недальновидно...

Прервав гневную тираду, его светлость поморщился и, вытащив из кармана надушенный батистовый платок, приложил его к своему аристократически чувствительному носу. Бишоп мгновение смотрел на лорда Уэйда, будто не узнавая его.

— Он ничего не сказал, — наконец пробормотал он.

— Так уже и не скажет! Я вас предупреждал, — в голосе его светлости появились зловещие нотки, — мне был нужен этот пират! Снимите же его!

Палачи бросились исполнять приказание, Лиддл наклонился и надолго приник к груди Блада. Потом он выпрямился и удивленно сказал:

— Кажись, дышит...

— Невероятно! Пошлите немедленно за врачом и предоставьте все, что потребуется! — в голосе его светлости была искренняя радость, и Бишоп недоуменно воззрился на него:

— Ваша светлость...

— Никаких возражений! Не забывайте, что разговариваете с королевским посланником. Вам еще предстоит ответить за самоуправство!

Секретарь робко подал голос:

— Но какого же доктора позвать?

— Хм... — Лорд Джулиан задумался, перебирая в уме городских докторов, — пожалуй, пошлите за этим чудаковатым Уильямом Гордоном, ему, насколько я знаю, все равно кого лечить, хоть даже и преступника.

«Дьявол, какой же болван этот Бишоп! Надо предупредить его, пусть не вздумает делиться подробностями в присутствии Арабеллы».

Он посмотрел на Блада и ощутил нечто, похожее на сочувствие:

«Да... вряд ли он доживет до утра. Но все ж стоит попытаться. Пожалуй, я отложу свой визит к ней до завтра, по крайней мере можно будет понять, что и как ей сказать».

Лорд Джулиан так и поступил. Наутро, узнав, что пленник, как ни странно, все еще жив, он явился к своей невесте.  Как и днем ранее, он застал  ее в саду.

После свирепой ночной грозы утро было великолепным. Воздух приобрел кристальную прозрачность, капельки росы отражали солнце мириадами крохотных радуг. Но Арабелла не замечала великолепия утреннего сада.

Восковая бледность покрывала ее лицо, но глаза оставались сухими. Она молча смотрела на Уэйда, и тот поспешил заверить:

— Прекратите терзать себя, любовь моя. Все в порядке.

— Он... сильно страдает? — с трудом выговорила Арабелла.

— О, совсем нет, — это было сказано вполне чистосердечно: в том состоянии, в котором пребывал Блад, вряд ли он мог сильно страдать.

— Возможно ли мне... увидеть его?

— Любовь моя, думаю, что это исключено. Теперь, когда вы моя невеста, это будет неверно истолковано. Но я уже побывал у него... — а вот теперь осторожнее, нельзя, что бы она почувствовала малейшую фальшь. — Он желает нам счастья.

— Вы сказали ему? — казалось, Арабелла побледнела еще сильнее.

— Да он даже удивился, когда узнал, что мы до сих пор не женаты. Ведь вы помните его поручение?

Его светлость продолжал вдохновенно лгать, ведь от этого зависело сейчас его будущее счастье. Вот если бы убедить ее заключить брак до начала суда...

Арабелла не отвечала. Она была олицетворением самой скорби, и вскоре лорд Уйэд вынужден был откланяться.

«Ничего, — утешал он себя, — она привыкнет».




* * *





Темнота, окружающая Блада, начала рассеиваться, и он обнаружил себя в лесу.

Это не была величественная дубрава его родины, не походил этот лес и на пышные, благоухающие тропические леса, где ему приходилось бывать в последние годы.

Если здесь чем-то и благоухало, то только гнилью. Под ногами чавкало, он поскальзывался на стволах упавших деревьев, покрытых толстым слоем мха. Мох покрывал и стоящие деревья. Все казалось мертвым.

Где-то наверху трепетали листья, купаясь в солнечном свете, но сквозь плотное переплетение ветвей не проникал ни один солнечный луч. В зеленом полумраке мелькали странные тени. Питеру казалось, что он слышат голоса, зовущие его по имени.

Как он здесь оказался? Почему он один? Он заблудился во время похода?

Куда же идти? На деревья взобраться невозможно, первые ветки начинались слишком высоко. Он побрел наугад. Временами ему слышался шорох и шлепанье, словно кто-то шел позади, но оборачиваясь, он никого не видел.

Блад шел целую вечность, но вокруг было все тот же мох, осклизлые корни и стволы упавших деревьев под ногами, полумрак и шепот. Он не понимал, слышит ли он шепот на самом деле или голоса звучат в его мозгу.

Вдруг совсем рядом раздался знакомый голос:

— Что ты здесь делаешь? Это место не для тебя!

Блад обернулся и увидел Пако.

— Хотел бы и я знать,что я здесь делаю, —  криво усмехнулся он.

— Возвращайся!  - сердито сказал индеец.

— Но как?! Этот чертов лес повсюду!

— Ты должен захотеть вернуться. Тогда ты найдешь путь.

Но Блад лишь покачал головой:

— Я не знаю, куда идти.

Индеец сочувствия не проявил:

— Вспомни, что с тобой случилось!

Блад напряг свою память, но все скрывалось в тумане.

...В это время, за многие мили от Порт-Ройяла, в тесной каморке на борту корабля, полной странного сладковатого дыма из нескольких маленьких курильниц, маленький индеец, сидя с закрытыми глазами на убогой циновке, забормотал что-то речитативом. Волверстон, случайно проходивший мимо каморки, сплюнул и едва сдержал желание перекреститься. Но еще сильнее ему пришлось сдерживать желание ворваться вовнутрь и выкинуть проклятого колдуна за борт.



...Над Порт-Ройялем собиралась гроза...



— Вспомни, — настаивал Пако.

Он вдруг коснулся лба Питера, и тот вспомнил; впрочем воспоминания принесли


Оценка произведения:
Разное:
Реклама
Обсуждение
     23:27 27.11.2019 (1)
1
Мистика) У Сабатини мистики не было вообще, но тут Пако смотрится очень органично) Вы тоже, смотрю,  любимых героев загоняете в травматологию
     23:35 27.11.2019
1
Героев же очень люблю) а тут добавила... ужаса
Книга автора
Абдоминально 
 Автор: Олька Черных
Реклама