Только что понимать под «предательством»? Кого и чего? Немало дворян предали свой класс ради обездоленных слоев населения, включая Энгельса и Ленина. А перед мушкетерами Дюма стоял выбор между национальным лидером Франции кардиналом Ришелье и королевой, и критики затем упрекали четверку в предательстве – выступили на стороне Англии! И шестидесятникам предстояло сделать выбор между «комиссарами в пыльных шлемах» и тем, чему еще не было определения, кроме общего понятия «свобода», которая, как позже выяснилось, делится на «свободу созидания» и «свободу разрушения», концентрации и энтропии. Тогда о такой диалектике никто не знал, хотя были те, кто подозревал, что так может быть. Но они смотрели назад – в «великую революцию» и «священную войну», а жизнь, однако, двигалась куда-то вперед.
Однако в том же 1962 году Николай Грибачев ответил «свободомыслам» в стихотворении «Нет, мальчики»:
Нога скользить, язык болтать свободен,
Но есть тот страшный миг на рубеже,
Где сделал шаг — и ты уже безроден,
И не под красным знаменем уже…
(Ответ Роберта Рождественского можно прочитать в стихотворении «Да, мальчики»).
Довольно скоро Грибачев мог сказать: я же предупреждал!
В то время тема предательства спонтанно возникала у разных художников: У Павла Нилина в повести «Жестокость (1956 г.), у Юрия Трифонова в разных произведениях («Обмен», «Дом на набережной»…), у режиссера Григория Козинцева в фильме «Гамлет»…. Разным оно было: и как случайность, и в виде трансформации и перерождения. Авторы, касавшиеся этой темы, пытались понять сей феномен, тем более, когда выяснилось, что многие «предатели», осужденные при Сталине, совсем не предатели, а те, кто сажал и расстреливал большевиков… Кстати, а они кто? С одной стороны сами враги, а с другой ведь действовали по воле «партии» и логике классовой борьбы. И разве Бухарин, Рыков и прочие не признались в своем предательстве на открытых судебных процессах? Однако обвинения в предательстве с них было снято. И как такое понять, и кому отныне доверять? Как потом выяснилось спустя три десятилетия – никому и ни в чем. Вот оно: «распалась связь времен» воочию!
А «распалась связь» между поколениями, как раз на рубеже 1950-60-х годов в ходе разборок между «сталинистами» и «шестидесятниками».
Где начинать обычно ясно, а вот где тот рубикон, за которым начинается развилка с не сказочным, а реальным «направо пойдешь то и то потеряешь, налево пойдешь…» и т.д. Это у Окуджавы в песне звучало внешне просто: «Вдоль красной реки, моя радость, вдоль красной реки». А река красная от чего – от крови?…
Нам теперь известно, что «белогвардейцы» в итоге победили «красных». Но – отметим – не в прямом сражении. Открытый бой белые проиграли. Зато скрытно-обходной маневр удался. Спрашивается: какую роль в этом сыграли шестидесятники? Этот пункт авторы сериала предпочли обойти. Оно и понятно: уж больно скользко все, в том числе для любимца власти К. Эрнста – патриота и "предателя" в одном лице (в зависимости от ракурса смотрящего на Януса). Это как с одним из 28 панфиловцев, который оказался и героем и прислужником немцев. Где, спрашивается, он был настоящим? Да, похоже, в обоих случаях! Симбиоз столь характерный для России, которую в силу этого «умом не понять» и чья история «непредсказуема».
Предательство может быть осознанным и неосознанным, спонтанным. Последнее выясняется (и проясняется) спустя годы, а в момент его совершения воспринимается как реакция на сложность бытия.
Все, в итоге, запуталось. Причиной тому то ли люди, в том числе оттепельного периода, то ли прогрессоры Стругацких с их манящим, но иллюзорным Полднем, то ли сама старушка-История заблудилась в общественно-экономических формациях. А ведь сталинские репрессии оказались не просто репрессиями, а чем-то большем, влекущим в темную глубину. Лишь М. Булгаков догадался к чему именно. Фаустовско-воландовский социализм – это нечто!
Ну, а что герои сериала (и романа)? Как жили в условиях того времени? Обратимся к документам, например, к выступлению поэта В. Котова («Не кочегары мы не плотники…» - его) на встрече художественной общественности с представителями ЦК в декабре 1962 года:
«Я могу назвать поэтов много самых разных.., которые ни по таланту, ни по идейной насыщенности не ниже ни Евтушенко, ни Рождественского, ни Вознесенского… Где их имена? Где статьи и о них, почему мы искусственно противопоставляем этих поэтов той горстке. Я называю имена их, и пусть эти новые имена прозвучат здесь. Хватит нам считать до трех! Анатолий Жигулин, Артутр Корнеев, Игорь Тихонов, Николай Благов, Василий белов, Герман Крутов, Владимир Фирсов. Вячеслав Шонин, Игорь Григорьев, Николай Агеев, Михаил Горбунов, Виталий Бакалдин, Владимир Костров, Лев Маляков, Лев Смирнов. Иван Лысцов, Майя Румянцева… (названо еще 20 имен) А мы без конца обсуждаем горстку поэтов, без конца боремся за таланты трех-четырех человек, оставляя в стороне развитие и всю нашу молодую поэзию. И это ненормальное явление, с ним нужно кончать! (Аплодисменты.)» (Идеологические комиссии ЦК КПСС. 1958-1964: Документы. С.361).
Ну и кто из десятков перечисленных поэтов прорвался сквозь сито времени? Да все те же «3-4 имени» (другое дело, справедливо или нет). Потому о них и сняли сериал. Заслужили. Вот только правды бы побольше - о них и том времени. Оно того стоит. Потому что эта четверка «мушкетеров» плюс миледи и впрямь быстро стали знаком времени. В доказательство опять обратимся к документу, стенограмме выступления писателя В. Чивилихина, развившего мысль-обиду Котова о безудержном хвалении («культе») вышеназванной группы поэтов:
«Я вот сидел на последнем пленуме Московской организации, слушал речи и нет-нет заливался краской от стыда за товарищей, которые потеряли всякую меру. Андрей Вознесенский ставит рядом Лермонтова и Ахмадулину, говорит, что Белла – это ни много, ни мало, а гордость и слава России… …мы все любим ее за богоданный дар, но гордость России - …извините… Или по телевизору тоже слышал… Евтушенко назвали великим поэтом». (Там же. С.365-366).
На дворе 1962 год, ребята всего несколько лет как заявили о себе, а уже вокруг них «культ личности»! Явление в русской литературе более чем редкое. Даже Пушкину с Лермонтовым пришлось утверждать свое первенство в современной им поэзии много дольше. Это показывает насколько была иссушена культурная почва и насколько ново выглядело творчество «узкой группы» для советского общества. Они были этакими «битлз» СССР рубежа 1950-60-х годов (тоже собирали стадионы!). Попробуй объясни сегодняшнему молодому человеку, в чем состоял переворот группы «Битлз» для мира в тех же 1960-х. Вряд ли поймут. И сегодня мало кто уже понимает значение «шестидесятников». Ну были и были. Однако остались те, кто помнил или понимает. Отсюда сериал «Таинственная страсть»: попытка воссоздать время и его климат. Но там нет ответа на вопрос: откуда «культ» этой группы, в отличие, например от славы Высоцкого, которому тоже потом стали много позволять, но по чину – муж иностранной кинозвезды да еще близкой к французской компартии! «Мушкетеры» были обласканы властью, им многое дозволялось и прощалось. Почему? Этому удивлялись котовы и чивилихины. Ответ до сих пор неизвестен, но благоволение сверху – факт. Однако их не удалось приручить - тоже факт.
Шестидесятники – водораздел. Водораздел между большевизмом-сталинизмом и… чем? Неизвестно. А ведь как поначалу было хорошо и понятно. От великого Ленина к великому Сталину, от Великого Октября к великой Победе и далее к великому прорыву в Космос, а там до коммунизма рукой подать… Широкое, прямое магистральное шоссе. И вдруг на тебе – ХХ съезд с его «1937 годом», и «шестидесятничество» как производное позитивно-критическое явление… Или, наоборот, отрыжка, как посчитали некоторые в среде художественной интеллигенции и идеологических работников. Хотя кое-кто с легкой руки Евтушенко относил себя к «шестидесантникам», - людям из будущего. Прогрессорами! На деле они были представителями своего времени, и не более того. В нашем будущем они бы, вероятнее всего, растворились в массе других. Свободы ныне полно, а они хороши и к месту были в состоянии полусвободы и борьбы за нее. За исключением, пожалуй, Высоцкого. Он «вне времени». Другое дело, если в России благодаря политике Кремля, превратившего РФ в родильный дом Средней Азии, победит ислам, тогда может появиться спрос на таких. Как в современном Иране.
Шестидесятники вернули тему «отцов и детей». Тем более что отцы у Аксенова, Окуджавы, Войновича или Трифонова были из репрессированных партработников. «Дети» стали активно расставаться с наследием «отцов», что явилось причиной жестких коллизий тех лет – идеологических, художественных, эстетических… Уже при Ельцине добавилась тема «дедов и внуков» (коммунист Аркадий Гайдар и его внук реформатор-демонтажер Егор Гайдар). Но в генетическую цепочку Ленин-Сталин-Хрущев-Горбачев первыми встряли, нарушив социальный генотип, именно шестидесятники. Впрочем, не только вклинились, но и со временем возглавили в тот период нечто новое (обновление? разложение?) И правда, что?
Итальянский коммунист Антонио Грамши в «Тюремных тетрадях» отмечал, что власть господствующего класса держится не только на насилии, но и согласии. А достижение согласия – есть «молекулярный» процесс, подразумевающий воздействие на сознание личности малыми порциями. Эманация же исходит из «культурного ядра» общества. И если расколоть «ядро», то, в конце концов, можно получить кардинальное, вплоть до революционного, изменение сознания общества, а далее и государства.
Насколько его гипотеза была истинна?
В 1962 году Роберт Рождественский предрекал: «Так обязательно выйдет, что через 15-20 лет представители моего поколения, мои ровесники…станут во главе армий государств, институтов и министерств… Короче говоря, от того, какие мы сейчас в очень многом зависит жизнь, зависит мир, который будет на земле через эти самые 15-20 лет» (Идеологические комиссии ЦК КПСС. С.301). 15-20 лет как раз придутся на 1987-1992 годы. Теперь мы знаем, какие они будут. И потому по-другому читаются ныне слова Рождественского:
«Авторам… злобных статеек… очень хочется, чтобы мы, хоть один из нас, пошли против своей страны,.. против идей коммунизма, против своего сердца. … Этого… не будет… Ведь мы не вдруг поверили в революцию, в ее чистоту, ее с горячей кровью передал нам наши матери и отцы, она плескалась в наших пионерских галстуках и билась в наших комсомольских билетах» (Там же. С.302).
Как пылко поверили, так потом со страстью и разуверились.
И где все это в романе или сериале? Все чисто выметено, герои изначально превращены в диссидентов. А также и «подметено». Достаточно сравнить сцену получения квартиры Робертом Эр в сериале и в романе – небо и земля. Точнее, ложь в сериале, и правда жизни в
В принципе, это главная идея вашей статьи! Остальное можно и не читать, а просто найти в Сети этот сериал и с удовольствием посмотреть!