Теперь необходимо сказать несколько слов об особенностях построения романа в целом. Несмотря на то, что основная линия, история любви, является по своей сути трагической, Дюма шедеврально оттеняет её трагизм политической линией, которая, как уже было сказано ранее, служит своеобразным фоном для линии любовной. Есть в книге и просто забавные и весёлые моменты, придающие особое очарование этому замечательному роману. Некоторые из них связаны с персонажами любовной истории, как главными, так и второстепенными. Таковыми являются, например, переодевание Жанны де Бриссак в одежду пажа де Бюсси, чтобы тайком проникнуть в Лувр к Сен-Люку, и розыгрыш короля тем же Сен-Люком с помощью слухового отверстия в Лувре. Или, к примеру, эпизод с избиением королевских миньонов Шомберга и д’Эпернона на улице Кокийер, когда последнему порвали в клочья камзол, а первого окунули в чан с синей краской…
Но главным образом смешные моменты в книге связаны, конечно же, с блестящей парой Шико – Горанфло. Эти эпизоды призваны отвлечь на время внимание читателя от любовных перипетий, чтобы тот потом с новой силой стал следить за развитием главной истории. Получается этакий контраст, который особенно явно заметен в обеих экранизациях этой книги. Про Шико уже говорилось выше, что это один из ключевых персонажей политической интриги романа. Что же касается его друга и собутыльника, монаха Горанфло, то он напрямую на ход событий не влияет, но косвенно оказывается к ним причастен, причём каждая такая причастность сопровождается весёлым юмором.
Так, желая узнать, какое собрание планируется в аббатстве Святой Женевьевы, Шико направляется в гостиницу «Рог изобилия», где и спаивает Горанфло, узнавая от него все подробности грядущего сборища заговорщиков и завладевая его рясой и дырявой монетой, являющейся пропуском в аббатство. На собрании Святой Лиги Шико под видом Горанфло выступает с речью. Несколько позже Горанфло сопровождает Шико в поездке в Лион, во время которой тоже происходит несколько забавных эпизодов, связанных с пьяными загулами монаха. Наконец, придя в аббатство незадолго до Дня Святых Даров, во время очередной попойки Шико именно от своего друга Горанфло узнаёт о втором заговоре, во время которого Гизы собираются заставить короля подписать акт об отречении. История с этим несостоявшимся отречением заканчивается довольно комической сценой: Шико дубасит Майеннского палкой, а затем спасает полумёртвого от страха Горанфло от королевского гнева, рассказывая Генриху III про «заслуги» монаха. После этого король берёт Горанфло под своё покровительство.
В нашем фильме есть и ещё несколько эпизодов с участием этого колоритного персонажа. В частности, в одном из них Горанфло подсаживается за стол к Шико и Сен-Люку в «Роге изобилия» во время королевской покаянной процессии (опять вроде бы Горанфло тут непосредственно влияния на происходящее не оказывает, но именно тогда Шико и начинает следить за герцогом Майеннским и Николя Давидом, вошедшими в ту же гостиницу). А в самом конце фильма голос Горанфло звучит, когда Шико читает полученное от него письмо.
Но вот два вопроса: для чего же потребовался этот яркий персонаж в романе, если он напрямую не двигает действие вперёд и не участвует ни в любовной линии, ни в политической? И что связывает Шико и Горанфло, таких, казалось бы, совершенно разных и непохожих друг на друга людей?
Безусловно, искрящиеся юмором и смехом сцены с участием этой пары героев нужны, чтобы оттенить главную интригу, на миг отвлечь читателя от кипящих страстей, как политических, так и любовных. Они, эти эпизоды, подобны лучам солнца, пробивающимся сквозь грозовые тучи. Дюма был хорошо знаком этот принцип контраста при построении книги. Но дело, как мне представляется, не только в юморе: Шико и Горанфло сближает между собой любовь к жизни. Они похожи в том, что оба далеки от страстей, ведущих к гибели. Шико и Горанфло живут обычной жизнью и ценят её, в отличие от большинства основных персонажей умея радоваться простым вещам.
Ещё одной особенностью романа является развязка. Честно говоря, не припомню другого произведения, в котором события, ведущие к ней, назревали бы так, что это ощущается почти физически. Особенно это проявляется в нашем фильме, когда вроде бы неспешное повествование к концу постепенно и неотвратимо набирает ход, ведя обе сюжетные линии к неизбежной развязке. Начиная с событий утра праздника Святых Даров, лично у меня создаётся ощущение, что надвигаются настоящие тучи, которые в концовке обернутся сильнейшей грозой, снесшей всё на своём пути и унесшей жизни Бюсси, Монсоро и почти всех остальных анжуйцев и миньонов.
Обе линии получают своё завершение с разницей всего в несколько часов: сначала вечером проваливается заговор против короля, затем в ночь после Дня Святых Даров гибнут Бюсси и Монсоро вместе почти со всеми своими наёмниками, а на рассвете следующего дня происходит дуэль между фаворитами короля и анжуйцами. Развязка настолько мощная, что по своему накалу ничуть не уступает, на мой взгляд, той, что была в первой части трилогии, «Королеве Марго», а то и превосходит её. Причём как лихо всё оказалось закручено и выстроено: развязка любовной истории, т.е. убийство Бюсси, хронологически оказывается внутри развязок двух ответвлений одной и той же политической линии – заговора Гизов и Анжуйского против короля и дуэли миньонов и анжуйцев, которая является, по сути, ответвлением политики. При этом, так как Ливаро, Антрагэ и Рибейрак дрались с Келюсом, Шомбергом и Можироном уже после гибели Бюсси, у них вдобавок появился личный мотив для этой дуэли – месть за предательски убитого друга.
Раз уж я упомянул «Королеву Марго», а чуть выше немного затронул и заключительный роман трилогии «Сорок пять», то не могу не коснуться одной очень интересной темы, а именно: почему нет экранизаций заключительной части этой трилогии Дюма? Для этого придётся уделить некоторое время тому, чтобы сравнить три книги опять же с точки зрения драматургии.
