В.Левик говорил: «Нужны ли новые переводы Шекспира?»
Оговорюсь заранее: то, что я скажу о Лозинском, Пастернаке и Маршаке, отнюдь не является критикой, принижающей их переводы. Это только разбор, пытающийся установить объективные факты одного определенного плана. Все они сделали для русского Шекспира свое большое дело, и слава им за это! Но ни от критического разбора их переводов, ни от новых попыток перевести Шекспира мы отказываться не должны, как бы ни было значительно ими сделанное.
Кстати, относительно переводческой самообезлички. Скромность, конечно, великая добродетель, но не тогда, когда она руководит пером или кистью. Крупный переводчик никогда не бывает безликим, даже если он, подобно Протею, умеет принимать бесконечное количество несходных или даже друг другу противоречащих обликов. Поэтому и самое желание обезличиться мне кажется порочным.
Пастернак тоже считал, что “Переводы мыслимы, потому что в идеале и они должны быть художественными произведениями и, при общности текста, становиться вровень с оригиналами своей собственной неповторимостью”. Я, переводя Сонеты Шекспира, помнил об этих словах, поэтому старался учесть недостатки прежних переводов.
130 сонет
My mistress' eyes are nothing like the sun;
Coral is far more red than her lips' red;
If snow be white, why then her breasts are dun;
If hairs be wires, black wires grow on her head.
I have seen roses damasked, red and white,
But no such roses see I in her cheeks,
And in some perfumes is there more delight
Than in the breath that from my mistress reeks.
I love to hear her speak, yet well I know
That music hath a far more pleasing sound;
I grant I never saw a goddess go -
My mistress when she walks treads on the ground.
And yet, by heaven, I think my love as rare
As any she belied with false compare.
Подстрочник:
Глаза моей госпожи совсем не похожи на солнце;
Корал гораздо краснее, чем ее губы.;
Если снег белый, то почему тогда ее груди коричневые;
Если волосы-это провода, то черные провода растут на ее голове.
Я видел розы дамасские, красные и белые,
Но я не вижу таких роз на ее щеках,
А в некоторых духах есть больше наслаждения
Чем дыхание, моей любимой.
Я люблю слушать, как она говорит, но все же хорошо знаю
Что музыка издаёт более приятный звук;
Признаюсь, я никогда не видел, как ходит богиня. -
Моя госпожа, когда ходит, ступает по земле.
И все же, клянусь небом, я думаю, что моя любовь так же редка.
Как всякая, прославленная ложным сравнением.
Мой перевод:
На солнце очи милой не похожи;
Коралл гораздо ярче красных губ;
Грудь бурая, темнее снега кожа;
Как проволока, чёрный волос груб.
Ни белизну, ни алость роз Дамаска
Не нахожу я на её на щеках,
А аромат дыхания, при ласках,
Грубее, чем в изысканных духах.
Услышав, голос милой, понимаю,
Что музыка приятнее звучит,
Летают ли богини, я не знаю,
Любимая – шагая, не парит.
Но всё же, не уступит красотой
Оболганным в сравнениях молвой.
Маршак
Ее глаза на звезды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И черной проволокой вьется прядь.
С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щек.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.
Ты не найдешь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Не знаю я, как шествуют богини,
Но милая ступает по земле.
И все ж она уступит тем едва ли,
Кого в сравненьях пышных оболгали.
Шекспир глаза сравнивает с солнцем переводчик со звёздами. Это не равноценная замена. Звезда светит ночью и никого не ослепляет. Солнце днём, на него так просто не глянешь.
Почему уста нельзя назвать кораллами? Автор сравнивает цвет губ с цветом коралла. Здесь логика есть. Шекспир всегда очень логичен.
С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щек.
Опять утверждение вызывающее вопрос: почему нельзя?
Нарушена интонация автора.
Я видел розы дамасские, красные и белые,
Но я не вижу таких роз на ее щеках,
Далее чистая отсебятина:
Ты не найдешь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Теперь о венце сонета – замке.
Маршак:
И все ж она уступит тем едва ли,
Кого в сравненьях пышных оболгали.
Заключительные строчки особенно важны, для них то и пишется сонет. У Марашака сомнение – едва ли. У Шекспира уверенность:
И все же, клянусь небом, я думаю, что моя любовь красива
Как всякая, прославленная ложным сравнением.
У Маршка
Кого в сравненьях пышных оболгали
Лживые и пышные сравнения не синонимы.
Прославлять ложью и оболгать ложью не одно и то же. Ложь в этих случаях разная. Одна преувеличивает красоту, вторая уменьшает.
Переводчик должен думать над каждым словом, каждой мыслью, чтобы не сказать противоположное тому, что сказал автор.
Ведь ты же не калека что без рук. Прекрасно пишешь сам, ну так и радуй нас своим пером!!!