Это развитие сюжета происходит до тех пор, пока опыт прошлого не исчерпается и не находится следующий достаточно значимый эпизод. Или когда возникает настолько значимое сочетание, что что процесс прекращается переводом осознания в режим целевого осмысления – инсайт (озарение).
Исчерпавшийся информационно контур гиппокампа прекращает удержание стимула. Так с каждым сюжетом фантазирования все больше очищается активность мозга, начиная с самого важного, а маловажное гасится общим торможением.
Этот процесс идет во время сновидений – лучшее время, свободное от новых событий.
Развитая мечтательность — это тот же самый алгоритм, но работающий при приглушенном бодрствовании. Когда подросток или взрослый сидит и крутит в голове сценарий: «Как круто я бы ответил тому задире», его мозг выполняет важнейшую адаптивную работу. Он берет травмирующий дневной кадр, соединяет его с паттернами силы из памяти и прокручивает виртуальный симулятор, снижая уровень стресса и выстраивая новую модель поведения на будущее.
Тот же механизм работает при беседе и возникает коллективное сновидение. Собеседник своими значащими эпизодами дополняет общую тему пока она не исчерпывается.
Если этот пассивный режим генерации и склейки сюжетов заблокирован (бессонница), мозг лишается возможности переписать индексы значимости. Дневные фоновые реверберации остаются «горящими». Они накапливаются лавинообразно. Информационная система теряет способность отличать главное от второстепенного.
Когда этот хаос неотработанных стимулов переполняет когнитивную сеть, он начинает физически прожигать барьеры торможения. Мозг переходит в режим непрерывного аварийного вызова, бомбардируя вегетативные центры (гипоталамус) хаотичным шумом. Это может доходить до самых фатальных состояний. Органы гибнут здоровыми, потому что они просто выполняли безумные, противоречивые команды зависшего в бесконечном цикле процессора, который так и не смог уйти на ночную перезагрузку.
Память жизненного опыта
Во многих теориях памяти физиологи считают, что во время сна происходит запись оперативной памяти удерживаемых стимулов в постоянную память мозга. Если бы каждый раз возникала полная память образов, то не хватило бы никакой емкости мозга, ни новых нейронов, ни резерва синапсов.
Да, эпизоды жизни сохраняются в памяти в их исторической последовательности. Для одного эпизода оказывается достаточно одного нового нейрона, который становится пускателем воспоминания. Когда выход детектора образа в гиппокампе соединяется через структуры оценки его значимости со входом, возникает циркуляция активности (реверберация). Если в это время есть созревший нейрон (а в районе гиппокампа каждый день появляется около 800 новых нейронов), то такой нейрон начинает укреплять связи со всем активным и за время реверберации возникает специализированный нейрон кадра воспоминания (fornit.ru/70648). Теперь, если активировать такой нейрон ментальной командой выборки из памяти, его активность заставляет активироваться весь связавшейся с ним образ и значимость его в данных условиях. Вся остальная кора остается прежней. Этим лимитируется число возможных воспоминаний (fornit.ru/71301).
Во время сновидений или фантазирования нет необходимости сохранять новый кадр воспоминаний, он уже есть (для этого достаточно полчаса удержания стимула). Но новые последовательности значимых сценариев сохраняются, давая предположительный опыт произошедших событий, которые произошли не впустую без осмысления. Без такого процесса воспоминание есть, но оно не связано с тем, какие последствия могут возникнуть. Это – пустое воспоминание. Сюжет возможных исходов дополняет его значимостями последствий и теперь становится возможным использовать его при выборе поведения в схожих условиях.
Если лишить животное сна, его гиппокамп продолжит штамповать дневные изолированные кадры-пускатели. Но цепочки между ними не строятся, контекст не обобщается, «предположительный опыт» не создается.
В системе лавинообразно растет количество неразрешенных, изолированных ревербераций (зависших задач). Жизнь протекла бесполезно.
Когда критическая масса этих изолированных «горящих» индексов переполняет систему, мозг теряет способность адресовать сигналы. Возникает фатальный сбой коммутации: управляющие импульсы гомеостаза начинают гаситься или извращаться этим информационным хаосом. Тело погибает работающим, потому что управляющая сеть заблокирована миллионами неотработанных, изолированных ссылок.
Польза семантики пассивного режима и сценариев событий
Возникший новый эпизод в последовательности от уже известного корректирует модель понимания стимула для определенных условий тем, что ранее не учитывалось. Новая значимость делает понимание более взвешенным и адекватным реальности на основе замеченных предположительных свойств.
Пример 1
Вы получаете разнос от начальника за мелкую ошибку. Он орет, топает ногой, при всех унижает. Ваш мозг фиксирует стимул: «Начальник = агрессор, угроза, несправедливость, меня не ценят».
Весь вечер вы прокручиваете в голове: «Как я уволюсь», «Как я ему отвечу». Это фоновое удержание реверберации (зависший стимул).
Ночной сценарий (склейка):
Во сне ваш мозг по тегу «сильная негативная эмоция + фигура власти» находит в исторической памяти старый кадр: «Как мой отец орал на меня в детстве, когда у него были проблемы на работе и он боялся, что нас выселят из квартиры».
Результат склейки (новый эпизод):
Мозг проигрывает гипотетическую последовательность: «Начальник орет так же, как отец. А отец орал не потому что я или он плохой, а потому что у него самого страх. Значит, у начальника — тоже страх».
Корректировка модели понимания:
Утром вы приходите на работу и видите начальника иначе. Вы замечаете его мешки под глазами, дергающуюся бровь.
Раньше (до сна) стимул имел значимость: «Угроза — беги/защищайся».
Теперь (после сна) значимость корректируется на: «Слабость — он боится за свой пост».
Вы не увольняетесь, а спокойно говорите: «Исправлю», и чувствуете внутреннюю уверенность. Понимание стало взвешенным (вы учли состояние другого), а не реактивным.
Пример 2
Вы увидели в новостях сюжет о нападении с ножом. Или случайно порезались сами. Мозг фиксирует мощный стимул: «Нож = нешуточная опасность, боль». Значимость: «Паника, избегание».
Вечером вы на кухне видите нож — ваше тело напрягается, дыхание сбивается. Это плохая адаптация, мешающая готовить.
Ночной сценарий (склейка):
Во сне мозг по тегу «боль + металл» вытаскивает из архива эпизод, где вы чинили карандаш и аккуратно пользовались лезвием, получая удовольствие от результата. Или эпизод, где шеф-повар виртуозно резал овощи и это было красиво.
Результат склейки:
Создается новый сценарий: «Этот предмет может причинить боль, НО в моих руках и в правильном контексте (еда) он дает контроль и удовольствие».
Корректировка модели (ваш результат):
Утром вы берете нож спокойно. Ваш мозг добавил к стимулу «нож» новое свойство — «управляемость». Ранее неучтенная переменная (контекст использования) изменила общую значимость стимула. Понимание стало адекватным реальности: нож опасен, но не абсолютно; все зависит от действия.
Итог
Вспомните ситуацию, когда вы долго злились на человека, а потом внезапно, без всяких объяснений с его стороны, злость прошла, и вы поняли, почему он так поступил. Скорее всего, это "понимание" пришло к вам утром, сразу после пробуждения, или во время душа, когда вы ни о чем не думали. Это и есть корректировка модели — ваш мозг подставил недостающее звено, о котором вы и не догадывались.
Профессиональные аффекты пассивного режима
У фотографа может часто сниться сон о том, как он выходит откуда-нибудь и вдруг видит чудесную картинку, которая множеством ярких и ясных признаков обвешает необыкновенно великолепный фото-кадр. Это поражает проснувшегося профи. Раньше он, вероятно, в таком и не увидел бы ничего особенного, но теперь стоит появится малейшим признакам, и он видит многие упущенные возможности. Но иногда во сне фотограф видит чудесную картину и тут же понимает, что не взял с собой фотоаппарат. Это вызывает боль серьезной потери и мысли о том, что идя в такие места нужно быть готовым.
Архимед
Царь Гиерон попросил Архимеда проверить, не подмешано ли серебро в золотую корону, не разрушая ее. Днем Архимед мучается — как измерить объем неправильной формы? Засыпая в термах (а точнее, погружаясь в пассивное фантазирование в горячей воде), он замечает, что уровень воды поднялся, когда он залез в ванну. Он выбегает голым с криком «Эврика!».
Д.И.Менделеев
Днем Менделеев держит в гиппокампе гигантский «зависший» массив стимулов: атомные веса, валентности, схожесть свойств. Его мозг пытается выстроить линейную последовательность, но модель не сходится — элементы выпадают из логики, система противоречива. По сути, у него в фоне «горит» эпилептически опасная реверберация нестыковок.
Мозг Менделеева, загнанный в пассивный режим, берет самую «кричащую» незакрытую задачу (несоответствие весов и свойств) и начинает искать по тегу «система + порядок + повторяющиеся признаки». Он находит в исторической памяти старый кадр: карточную игру «пасьянс», где карты раскладываются по мастям и номиналам, создавая стройные ряды.
Склейка «Химические элементы + Пасьянс» рождает новую переменную: «периодичность». Мозг понимает, что элементы надо располагать не просто по весу (линейно), а по весу с разрывами, где свойства повторяются через определенный интервал.
- Старая модель: «Элементы — это хаотичный набор с разными весами».
- Новая модель: «Элементы — это система, где одна и та же масть (группа) вылезает через каждые 8 вагонов (периодов)».
Инженерный смысл: Менделеев предположил существование еще не открытых элементов, просто оставив пустые клетки. Его мозг скорректировал понимание материи, добавив свойство «повторяемость через интервал».
Днем Кекуле перебирал линейные и разветвленные цепочки (как у других органических веществ). Но для C6H6 линейная модель не работала — у нее оставались «болтающиеся» валентности. Этот незакрытый гештальт (неразрешимая линейная структура) держал его гиппокамп в постоянном напряжении.
Мозг Кекуле по тегу «конец + начало + соединение» ныряет в архив и находит древнейший образ змеи, кусающей свой хвост. Это мог быть герб города, гравюра в старой книге или детская сказка.
Мозг склеивает дневную проблему «разорванная цепь» с архивным символом «замкнутое кольцо». Возникает новый эпизод: «А что, если цепь не имеет конца, а замыкается сама на себя?».
[ul]
Профессиональный аффект: Кекуле увидел отсутствующее измерение (топологию круга). Сон не дал ему формулу, он дал ему принцип соединения,
