Что, будучи греховником по жизни,
Могу сказать, иль научить кого,
Моментам света преломления у призмы,
А, в сущности, не знаю ничего.
Хотя и опыта жестокого в достатке,
От жизни вредной получал не торопясь,
И механизмы были не в порядке,
Одолевала душу злобы страсть.
И весь порыв весною возбужденный,
Играл, бурлил поверженный страстям.
И предавалась дурью окрыленной,
Былая похоть плоти белых дам.
Судьба жестоко била по ланитам,
И совесть не давала сладко жить,
Когда в дыму безумием избитый,
Поэт поклялся водочку не пить.
И тут же выпил, обмывая счастье,
Облокотясь к фонарному столбу.
Затем в пыли на стареньком паласе,
Лежал пьянущий с шишкою на лбу. |
