Здесь деревянный дом стоял. Теперь – с фундаментом прощанье. В другом окне – уже гоняют на свежем пустыре в футбол. И мой старик, седой, как век, не помышляет о пощаде. Один на улице, как будто вот только что трамвай ушёл. Но как со вкусом он живёт! Разводит кур сосед в сарае. На чердаке бушуют прятки. В подъезд прибился новый пёс. Всё крепче хлопает бельё, всё громче музыка играет, всё тот же двор – лишь стал он шире, да клёном по краям пророс. Нет заколоченных дверей, оконных сумрачных провалов, по крыше голуби гуляют, весной мы выйдем лёд колоть! Мы с ним живём последний год, но как бы ни осталось мало, все наши восемь поколений хранит его живая плоть… А на другом конце Москвы, где дом шестнадцатиэтажный построен будет для меня, все чердаки давно мертвы, и у подъездов сор бумажный, и бродят тихие дворняжки по стройке завтрашнего дня. 1978 | 
