«Такая боль – Афганистан.
Не надо про неё, не надо»… Ах, стихотворец, перестань, ты всё равно не скажешь правды. Давно уже ты в том кругу, где только праведные песни. Тебя просили – ни «гу-гу» соратники по поднебесью. Вы, проморгавшие беду, политики и дипломаты, вас не заставшиь по суду изведать тяжесть автомата. Вы, генеральские сынки, уже и сами генералы, вас не пошлёшь топтать пески и погибать на перевалах. Мы ждали восемь лет, что вы свои окупите зарплаты. Но всё летят, летят гробы, а в них советские ребята. Они отдали долг – за вас, за все бездарные ошибки, за все красивые слова и все посольские улыбки. «Стезя у каждого своя!» – вы горько разведёте руки… Но где же ваши сыновья, зятья, племянники и внуки? Они б вам рассказать смогли (те, кто живым домой вернётся) про запах крови и земли и про засады у колодцев. Такой представьте оборот, как, проводя идеи – ваши, ваш сын в засаду попадёт и станет «без вести пропавшим». А если так – отслужит он и за столом расскажет просто про «языков», про телефон, необходимый на допросах? Как люди, хижины, кусты горят, облитые бензином, как нож под рёбрами хрустит, как лом легко ломает спину… А вы как думали? – Война облагораживает души? Вам эта правда не нужна? – Так затыкайте крепче уши. Там – капли вашей крови нет. Других вы долгом повязали. И смотрит мальчик, мой студент, взрывоопасными глазами. Привинчен орден к пиджаку, пустой рукав висит, несмятый… За всё, что видел на веку, вы – перед ним – не виноваты? Мы долго ждали ваших дел, но так легко плюётся с неба. Терпенье кончилось. Везде земля растит запасы гнева. Пускай неведома вина божественной номенклатуре. Придётся вспомнить, как страшна землёй накопленная буря. 1987 | 