Мои никчемные заводы
перевели в утиль руду. Мои леса пошли в отходы или на вовсе ерунду. Душа нестойкая повинна, что заросли мои сады, что в небе надо мной не видно моей, единственной звезды. Теперь – хоть до седьмого пота рифмуй гражданские стихи – не отмолить, не отработать пустого времени грехи. Мы анекдоты создавали, иронией оборонясь, дешёвым пойлом запивали на душу липнущую грязь. Мы к тридцати входили в старость, как в гавань мирную суда. И чёрной дыркой оставалась невоплощённая звезда. Души не хватит на горенье (иные свечи зажжены!) – что ж, ляжем тихим удобреньем ещё не спетой целины. Сады взрастут и не увянут, и мальчики иных веков и не поймут, и не помянут эпоху странных пустяков. [justify]
| 
