Душа и Ум. Диалог о спасенииПо мотивам творения свт. Игнатия (Брянчанинова)
«СОВЕЩАНИЕ ДУШИ С УМОМ»
ДУША:
— Скорблю невыносимо. Не нахожу отрады
Ни вне и не внутри я. И утешенья нет...
Тиранит мир жестокий, исполненный обмана —
Вонзил соблазны-стрелы, и умираю я.
Зачем прилипла к миру? Ведь странница всего лишь,
И скоро, очень скоро покину этот мир,
И каждый миг готова должна я быть к призыву —
Вся жизнь мала ничтожно пред Вечностью Святой.
Пред Вечностью равны дни и часы, и годы.
Земля, всё, что имеем, и все дела сгорят.
Дела... плоды паденья и отверженья Бога...
Увы, мир не способен хранить меня от ран.
Порок я ненавижу! Но вновь им обольщаюсь,
Влекусь к сосуду смерти, глотаю жадно яд!
Внутри бушуют страсти! Я оскверняюсь тяжко!
Но не имею силы покинуть сей вертеп.
Страшна моя греховность! И знаю — и не вижу.
Добро со злом смешалось и сделалось, как зло.
Где слезы покаянья? Где кротость и смиренье?
Горда и непокорна, и исправленья нет.
Мне Заповеди чужды. Тщеславие объяло
И с пажити Господней стремглав уносит вдаль
В страну песка и камня, волчцов и диких терний,
Туда, где ждет погибель, где вечный горький плач.
Должница я пред Богом, пред каждым человеком.
Раба страстей. Служу им с рожденья до конца.
И вслед за обольщеньем и самолюбованьем
Грядет печаль, унынье и страшный вечный мрак.
И тут я начинаю грешить бесстрашно, грубо.
В тюрьме томится совесть, и голос не слыхать...
О, горе!!.. Ум, скажи мне, как обуздать те страсти,
Что люто истерзали, измучили меня?
УМ:
— Ответ мой безутешен. И я, Душа, с тобою
В сетях страстей запутан и твердости лишен,
Стороннему влиянью от мира подчиняюсь,
Грехом совсем расстроен и поврежден, увы.
Я погрузился в омут и суеты, и злобы.
Я обольщен бесами и обольщен собой.
Я вечно развлекаюсь, скитаясь по Вселенной,
Подобно падшим духам, без пользы, без нужды.
От этого паренья теряю я молитву
И не могу Писанью с прилежностью внимать.
Рассеян и забывчив — грехов своих не помню,
И забываю Вечность, в том оправдав себя.
Я — мерзость запустенья, родитель мыслей скверных,
Увы, враждебных Богу... А ты — жилище змей-
Страстей лукавых, злобных, завистливых, жестоких,
В тебе и василиски, и ско′рпии живут.
Душа, с тобою вместе единство составляем,
Духовное единство в телесном естестве:
Ты — чувствуешь, я — мыслю. Но грех разъединил нас
И противопоставил Небесному Отцу!
ДУША:
— Что ж, Ум, ответ прискорбный, хотя и справедливый...
Но есть и утешенье, что мы больны — вдвоем!
Одной томимы скорбью, друг другу мы поможем!
Скорее посоветуй, что делать нам с тобой?
Будь мой путеводитель к спасению и Богу,
Я чувствую: и сердце послушает тебя,
Хотя порой строптиво, как маленький ребенок,
Но в общем-то покорно всем помыслам твоим.
УМ:
— Согласен я с тобою, что сердце мне послушно.
Однако сколь упрямым бывает иногда!
С каким ожесточеньем, неодолимой силой,
Случается, восстанет и за собой влечет!
И вот тогда — рождает такие помышленья,
Такие будит страсти, что утопаю в зле.
Я вижу, как слабею, и помыслы грязнятся,
Кишат во мне, как черви, и не прогнать никак.
Отравленная ядом скорбишь невыносимо!
А я — во мраке лютых разнузданных страстей,
Что и томят, и мучат, и растерзать готовы,
Предать навечно смерти!.. Отрады нет во мне.
ДУША:
— О, мой Руководитель! О, Сила! Око духа!
Я в полном безнадежье... И если ТЫ есть мрак,
То я с бессильной волей под натиском желаний
Зверям подобна диким и мерзостным бесам!
О, сжалься надо мною! Ты слышишь Слово Божье
В болезни, в помраченье и в мертвости твоей!
И к твоему познанью позволь мне приобщиться,
И в этом утешенье, и радость для меня!
Себя увижу сразу ничтожною былинкой!
Перед величьем Божьим паду с любовью ниц!..
И слезы покаянья из сердца истекают,
И око кротко смотрит с любовию на мир.
Внутри борьба стихает, и силы воедино
Уже соединились и с телом, и с тобой!
И милость с состраданьем Создателя позна′ю!
И цельным, и красивым явится наш сосуд!
Прочти же Слово Божье! Подай Его отрады
Мне, истомленной зноем, бездождием и тьмой!
Уже невыносимы томление и муки,
И я страшусь, что скоро в отчаянье впаду!
УМ:
— Что ж, слушай Слово Божье! Но только человеки,
А их немало было, отторгнули Его,
Сказавши: — Жестко слово, и кто Его приимет?*
Ведь это Слово Божье на смерть собой зовет:
“Любящий душу свою погубит ее;
а ненавидящий душу свою в мире сем
сохранит ее в жизнь вечную” (Иоан. 12,25).
ДУША:
— Я умереть готова, коль Бог повелевает!
Но как же сделать, если бессмертной создана?
Не знаю я орудье, что жизнь мою отнимет...
О, Ум мой, помоги же! Поведай мне о том!
УМ:
— Увы, и я с тобою подвержен приговору,
И чашу смерти должен я разделить с тобой.
Я — главный подсудимый, виновник и паденья,
И предстоящей смерти. Мне первому испить.
Но смерть и погубленье не в том, чтоб уничтожить
Существованье наше. Бог требует того,
Чтоб смело и отважно свою убили САМОСТЬ —
Ведь в нашем самолюбии лежит весь корень зол.
Чтоб одержать победу, отвергнуть предстоит мне
Свой лжеименный разум**, в котором я погряз.
Лишь в нищете духовной и в плаче покаянном
Принять я Слово Божье — Евангелие — смогу!
А ты должна отвергнуть свою страстну′ю волю
И лишь Христову волю усердно исполнять,
К тому склонив и сердце!.. Вот смерть, что заповедал
Тебе и мне Спаситель, Господь Иисус Христос!
Сей добровольной смертью убьем смерть от пороков,
Смерть от страстей безумных, что ад готовит нам.
И в дар с тобой получим Святое Воскресенье,
Дар Жизни бесконечной, что источает Бог!
ДУША:
— Коль надо нам решиться на самоотверженье,
Грехи оставим! Примем залог спасенья — смерть!
Веди меня, согласна, мой Ум, по повеленьям,
Что Бог нам заповедал. И сам в них пребывай:
“Я есмь лоза, а вы ветви;
кто пребывает во Мне, и Я в нем,
тот приносит много плода;
ибо без Меня не можете делать ничего” (Иоан. 15,5)
|
Послесловие: * Иоан. 6,60.
** «Лжеименный разум» (1 Тим. 6, 20) есть образ мыслей и суждений ума после грехопадения.
Как следствие падения — он имеет характер самообольщения;
как следствие лжи и обмана — он не приемлет Истины, т.е. Христа;
как высоко ценящий все земное, между тем, как земля есть место изгнания падших — он противен вере и рождаемому ею духовному разуму, взирающему на все земное оком странника.
Здравым разум был до падения, по падении у всех людей, без исключения, он сделался лжеименным и для спасения должен быть отвергнут (1 Тим. 6, 20–21). «Свет очей моих» – «и того нет у меня» (Пс. 37, 11), – говорит Писание о разуме падшего естества.
Предмет лжеименного разума – земное и тленное. Когда же предметом его делается вечное и духовное, то суждения его ошибочны.
Он лишен просвещения свыше, объясняющего предметы духовные; для собственных его сил, без откровения, эти предметы недоступны; присутствующий в нем свет — свет темных духов лжи.
Все сведения доставляются ему чувствами телесными, которые повреждены грехопадением.
Когда невидимое чувственными очами сделается для него доступным каким-либо средством, например, экстрасенсорикой, то этим он умножает только свои заблуждения, укрепляет свое омрачение и самообольщение как пребывающий в области лжи.
Последователи его находятся в непрестанном несогласии между собой, противоречат один другому и сами себе.
Лжеименный разум не требует от человека благонравия, напротив, предоставляет свободу грешить.
Он считает себя правителем мира, поэтому отвергает Промысел Божий, если не всегда словами, то всегда самим делом.
Он содержит в себе начало безбожия, которое составляет всю сущность каждого заблуждения.
Наконец, он — отрицательное богатство падших духов и тех людей, которые находятся в общении с падшими духами.
|
