В одном лесу случился ералаш.
О том судачат тайно и открыто.
Сорока вдруг устроила вояж,
Где нацепляла кучу паразитов,
Досель неведомых. Ничем их не свести.
Стригут беднягу, словно век не ели.
Та часть пера утратила в пути,
А остальное кончилось в неделю.
Смешна она. Да, только не с руки
Иным пернатым было посмеяться.
Пошли линять чижи, стрижи, вьюрки,
Что честь имели с кумушкой обняться.
И вот весь лес тревогою объят.
Проблема встала зримо и серьезно.
Из хищных птиц составленный сенат
Велел сидеть по дуплам всем и гнездам.
Базар такой, пусть птахи не галдят -
Процвиркал ястреб, пух очистив с носа -
Кто хочет жить, без корма посидят,
А остальных - на счетчик, без вопроса.
Дородный сыч заухал сгоряча:
Когда вся мелочь вдруг засядет в гнезда,
Таки убудет с бедного сыча.
Клевать жучков? Да, ладно! Вы серьезно?
Сапсан заметил, зоркий щуря глаз:
Имеет все положенные сроки.
У нас в когтях - накопленный запас,
Плюс, облегчать не следует оброки...
О той поре, на озере лесном
Дородный утк себя являя свету,
Комментил цепь событий в основном,
До кучи ж, вел болотную газету.
Засевши в тину, он, как дважды два,
Цедил жучков под килем, прямо в иле.
Ему б смолчать. Но, ястреба слова
За круглый бок трибуна зацепили.
Рыгнув улиткой, двинул из осок,
Как аргумент избыточного веса.
И разошелся, выйдя на мысок,
Про бесполезность хищников для леса.
Де, чуть чего - последнего лишат,
Наобещали помощь и защиту.
И вот - пришло. И что-то не спешат.
Тут за жилье плати и по кредиту,
Корми утят. А этим - хоть бы хны.
Ресурсы все - своим лишь, прочих - в шею.
Они задаром лесу не нужны...
Тут на улитках схватишь диарею.
Ему внимали жабы, не дыша,
Да из корней, у луга заливного,
Кургузый птыц, похожий на мыша,
От постоянных поисков съестного.
То соловей, что некогда порхал
От ветки к ветке, гимн слагая миру.
Но тут в струю... лосиную попал
И сузил мир, сведя его к сортиру.
И презирая тучи мелкоты,
Лишь за собой не ведал упущений.
И посещал лосиные кусты
За новой дозой ценных ощущений.
Утиный кряк лишил его ума:
Да, как он смеет, чучело простое,
Мешать с дерьмом держащих закрома
И покушаться в мыслях на святое!
В утиной речи нет и не смотри,
Хотя б на клювик значимых моментов.
Его смогу оспорить счета в три,
И приведу три тыщи аргументов.
Итак, начнем. Он толст. А толщина -
Готовый повод лживым быть отчасти.
Пускай ответит - где его жена?
Коль, нет жены - пристроился ко власти?
Короче, плох хулитель - в том вопрос.
А коли плох - то нету и вопроса.
Я, малый птах, до утки не дорос,
Но перерос, по мощи, альбатроса!
На это утк презрительно икнул
И оценив явленье визуально,
Такую речь нечастую загнул,
Что даже жабы квакнули: Нормально!
И отсидевши перья у хвоста,
Птенцы, отцы и самочки-хозяйки,
Вдруг встрепенулась птичья мелкота
И, щебеча, дарила утку лайки.
А соловей от этой суеты,
Забился в мох, о прожитом тоскуя:
Пора бросать лосиные кусты.
А утка - лох. А я - не лох. Во мху я...
PS
На этой ноте, кончу я рассказ,
О странном лесе, сказочном не в меру.
Он вам по жизни вспомнится не раз,
Едва найдутся схожие примеры.
|
В смысле, вообще музыку не слушаете?..