Ты пела на сцене “Fever”,
Сиял черноокий зал.
И кто-то — тебе — стыдливо
“Люблю” в темноте сказал.
Вино у меня в бокале
Мерцало под голос твой,
И было смертельно мало
Напиться твоей мольбой.
Иссиня чернело платье,
И руки твои, белы,
Лежали на нём проклятьем,
Как две роковых стрелы.
Звучало щемяще “Fever”,
Кончался вечерний зной,
И ты, посмотрев игриво,
Мне сделала знак рукой. |
