Завис я где-то меж мирами,
Но был на паперти сперва...
Коллега мой по службе в храме
Меня тем часом отпевал.
Он пел с такой душевной силой,
С такою драмой и тоской,
Что Светом дух мой осенило
И в вечный вынесло покой!
И я подумал, что стараться
Совсем не стоило мне здесь —
Вот верил бы в реинкарнацию,
В суровом не был бы посте...
Глядишь, ещё бы жил прекрасно
С тарелкой сытных щей мясных,
И по утрам не пел бы басом...
В дверях не приставал бы псих...
И после смерти бы не скука
И безразличие пришли:
Я стал бы, например, бамбуком
Живым, растущим из земли!
Я стал бы, например, собакой
В хорошем доме, где камин;
Да хоть бы в клетке обезьянкой...
А тут — души моей помин!
Быть может, в Царствии Небесном
Мой вечный кончится покой?
Но вдруг и там все так же пресно:
И безразличье, и застой?
Кадит кадилом мой коллега,
Но здесь уж нет моей души.
Я похотлив при жизни не был
И мало смог я согрешить!
Да, не был я попом-повесой —
Не то, что наш Отец Иван!
Глядишь, забрали б меня бесы,
Не посмотрев на Божий храм!
Там смерть была бы веселее,
Чем этот вечный мой покой...
Мои бы жарили филеи,
Но не терзали б скукотой!
Ну а сейчас... Кому я нужен —
Душою шредингеров кот!
Ну и тоска у нас в раю же...
И черт уж точно не возьмёт!
Допел уже Отец Акелла,
Стекает пот с его морщин...
Зря я коптил кадилом небо,
Уж лучше б жил я и грешил!
Такой Завет оставлю, братья
И сестры строгие мои...
У вас есть время до Кондратья,
Чтоб блудодействовать в любви...
До самой до доски дубовой
Или еловой, если что...
Покайтесь... И грешите снова!
И будет это — хорошо!
Не прекращает время жечь нас,
Пока не грохнет смерти час.
Спешите жить, поскольку вечность
Вполне обходится без нас!
|
