Предисловие:
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи, —
На головах царей божественная пена, —
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
Бессонница. Русак. Жестокая стезя.
Ещё пяти шагов он не прошёл – и, нате:
Безумный живодёр в охотничьем бушлате
На тропку выбежал, винтовкою грозя.
Жить невозможно, вовсе не греша.
Забота о стрелке томит на самом деле,
Ведь заячья душа на небо отлетела,
А вот спокойна ли охотника душа?
Казалось мне подчас – всё движется любовью
Едва ли у него мотив для злобы был,
Но руки кровью он нарочно обагрил,
И сон нейдёт отныне к изголовью.
|