... Что есть, то и будем есть. На улице, кажется, лето. В движении радостна взвесь, и вся человечья огромность согрета пыланием шара огня. Полоски сквозь шторы, сухие протяжные скрипы дверей, половиц. А после – дыхание спящего, всхлипы по времени, по завиткам и звучанью, по взлёту ресниц. Прорастанье сквозь строки кириллицы Греции, Рима, Парижа с подкладкой немо́лвленной: «Где уж теперь – не увижу». Трамвайные звоны, на столике веточки вербы. Какой нынче век? С утра, вроде, был 21-й. А трубочку памяти вниз не распутывать лучше, 20-й, 17-й до н.э. – чем дальше, чем глубже, тем больше пуга́емость от повторений поступков, от пролитых крови и слёз, от подлости – вечная сука; и всё же, всё та же любовь сквозь глазницы струится, и та же надежда в охво́стье, в коробке таится. Неверие в смертность, сравненье с пылинкой в полоске, желание бойкого, громкого, яркого в гости...
| 
Спасибо!