... плеши́вые – всё окно в капелю́шках лысых – жители туч дышат жабрами закули́сья, обрамляя-моро́ча стеко́льность собою, тонэ́нькою би́серной худобо́ю. Шу-шу-шу по траве и железу крыш сеет и веки смежает; и глаза лысеют, и ворота зримого закрываюся к ночи, а лента дождя телегра́фно челно́чит. Шепчет легенду покоя спящему в колыбели, утешает вдову в одинокой постели, побитой жене синяки и горечь обиды охлаждает-гасит и за мой воротник, как случайная птица, прока́зит. Уходит из окон свет, засыпают люди, и мы с дождём вместе глаго́лим: «Будет». Ма́лое в жизни – дождь, а в темноте све́тел. Я иду, ты идёшь, мы идём – мы соседи. Вот и дышит нам в ли́ца пустота тёмной ширью; улыбайся, сосед, стряхни влагу с крыльев, полетели вверх к золотым звёздам, наберём их и раздадим птичьим гнёздам. Согреем напоследок, пичу́г перед отлётом, уж больно доброе дело сделать (пока никто не видит) охота. А после побудем молчунами со стажем, пусть считают нас просто фотопейзажем... | 
Спасибо!