С лампад опрокинутых льëтся вселенская боль,
Стекает в щербатое, стëртое, грязное утро.
Глазами кричу : сумасшедшее время, доколь?
И пальцами трогаю кнопочки из перламутра.
А голоса нет... Как же небо услышит мой плач?
В осколки разбитое, стонет за форточкой счастье.
Безумное время заносит топор, как палач,
И карта ложится всë больше сомнительной масти.
И больно. И страшно. Пустынно в продрогшей душе,
Беззвучное, падает эхо моих заклинаний.
Возможно, что я умерла этой ночью уже,
Не знаю за что, но скорее всего, в наказанье...
Гремит по ухабам разбитых дорог тишина,
И соком хмельным виноградные полнятся грозди.
В ладони июля бесстыдно вбивает война
В бессчëтном количестве длинные ржавые гвозди ...
|
