. . . . . . . . . . . . . …Горит свеча всего в одном окне. Холодный дождь стучит по тонкой раме. Как будто под водой, на самом дне трепещет в темноте и жжётся пламя. Оно горит, хоть всё к тому, чтоб свет угас бы здесь, чтоб стал незрим, бесплотен. Здесь в темноте нигде прохожих нет, кирпич стены молчит в стене напротив. Двор заперт, дворник за́пил, ночь пуста… . . . . . . . . . . . . .
(Иосиф Бродский. Исаак и Авраам)
НЕМОТА
Когда общий хаос зловещей дырой
сжирает гуманность, пульсируя глухо,
в такой НЕМОТЕ застываешь порой,
что кажется: мир окончательно рухнул.
Течение жизни — бессвязный поток
нечаянных встреч и пустых обещаний...
Набатом бессилие бьётся в висок
когда объявляют: на ВЫХОД! с вещами!
И скован предчувствием, словно бедой,
любой из шагов торопливых и тихих, –
последней надеждой зовёт за собой
игра светотени... и режет, как штихель.
О, сколько на сердце кровавых борозд
и рваных отметин от проб и ошибок!
Так хочется с неба сверкающих звёзд,
но рядом "светила" такого пошиба…
что хочется впасть в совершенный столбняк.
Иль, голову сжав, убежать на край света…
Другой рассмеётся... и скажет: «ПУСТЯК», –
отнюдь не теряя бесстрастность при этом.
Мы словно плотва на крючке у судьбы —
в потоке бытийном кружи́мся до дрожи,
поддавшись рассудочной слабости, мы
в тщеславном ознобе согреться не можем.
Нельзя гармонично вписаться в сумбур,
едва ли любовь угнездится в раздрае,
где дыры в душе, как жерло амбразур,
а храбрый порыв без конца попираем…
Мы в общем не схожи в стремленьях своих,
горячность других критикуем с прохладцей,
но... КАЖДЫЙ трепещет при взрыве шутих
с единственной целью — ЖИВЫМ оставаться.
Игорь Колыма
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Я весь век свой недолгий
плыву на грозу,
умножая себя на метельные даты.
Так живут на ладони у тьмы, на глазу
у смердящего смертью и злобою брата.
Так живут, ежечасно дымя и кровя,
до последней черты, до могильного грунта,
растекаясь бедою людской за края,
и, по сути своей, не живя ни секунды...
Так живут... Так живут... И сошедшим с ума
вновь запомнятся светом ушедшее лето
и пришедшая осень, а там — и зима,
как спасение, станет им белым билетом.
Сколько зим позади... Сколько зим впереди...
Попрощайся с одной, а с другой повстречайся.
И вот с ней-то уже уходя — уходи.
И назад, по возможности, не возвращайся...
. . . . . . . . . . . . . . . . . There will be no continuation.
