Когда доктора убивали Гоголя, он так кричал, что слышал Арбат,
они же ему прилепляли пиявки на переносицу, упаковывали в ледяные простыни.
Действовал критик уже, разные «вспоминатели», скрепные идеологи, отлучавшие ребенка от матери: Гоголя от Украины, прочая бесполезная шушера.
Главное, пособить было некому, просто мочили его, как последнего упыря (видно, боялись страшно),
кол вонзали — воображаемый, но эффективный, по их жалкому мнению; а Николай Васильич никак не отходил.
Мучился... мучился… мучился… мучился… мучился, скорчившись на одре, Творца умоляя о милосердии.
Кто ему там посочувствовал? Разве Пушкин покойный.
На диванчике узком и жестком, где он дух испустил, влажнело еще живое коричневое пятно…
25.10.2024. | 