В туманной ноябрьской стыни
пахло лимонным желе,
чуть кожурой апельсинной, высушенной на столе,
горечью едкой полыни в знойной нагретой степи, –
так завершались уныньем
вредные козни судьбы.
Встреч скоротечных печали,
грусть расставания от
тех отражений зеркальных, что нам весна раздаёт, –
плыли в блаженные дали... Думали, что доплывём,
только лишь дров наломали, –
очень старались — вдвоём...
Где-то в загашниках скрытых
всё продолжает лежать
страстность "Adiós, Madrecita" — чувства испанский пожар.
Лишь на закате карминном тронут обрывками грёз
алые гроздья рябины
в бисерном инее слёз.
|
