Я не молюсь тебе. Я — брежу,
Срывая голос в тишине.
Ты — та, что мне всего дороже,
И та, что гибельнее мне.
Твой лик — то ясен, то туманен,
То светит, то уходит в тень.
Ты — мой запрет. Ты — мой экзамен
На то, выдерживает ли день
Без ночи, полной твоим именем,
Без дрожи рук, без немоты.
Ты говоришь: «Мы станем инеем
На стёклах вечной мерзлоты».
А я хочу — пожара, плоти,
Земной, до хруста, до крови!
Чтоб в этом гибельном полёте
Мы оба сгинули. Сгорели.
И в пепле — новыми взошли.
Но ты — иная. Ты — за гранью.
Ты — в церкви, в свечке, в вышине.
Я — вечный твой. Я — твоя рана.
Я — боль в твоей небесной тишине.
И мне не быть твоим. И это —
Страшней, чем нелюбовь и ложь.
Ты — свет. А я — твоя комета,
Что гибнет, чтоб увидеть, как живёшь.
|
