Я вышел в поле. Поле было пусто,
Но пустота имела голос, вес.
И каждый стебель — острие, искусством
Качалось в такт, как ржавый полубес.
Мы не владыки. Мы — гости. Домыслы
О долге, о судьбе, о правоте.
Земля не лжёт. Она растёт, как мысли,
Но мысли — врозь, а корни — в темноте.
Один сказал: «Вершина — это сниться».
Другой: «Смирись. Покой дороже битв».
А я стою, и поле — как страница,
Где каждый крест — не вымысел, а быт
Страданья, что не выскажешь словами.
Мы учим травы языку, а лес
Ответствует молчаньем. Между нами —
Вся пустота, где звёздный срез
Небес упал на глину. И не встанет.
Природа лечит тем, что ей не жаль.
И ты уходишь. На душе — как в бане,
А поле смотрит в небо. Даль — кристалл,
В котором растворились все «зачем».
Быть может, счастье — в том, что нет ответа.
Смотреть. Молчать. Глотать полынь. И тем
Дышать, дышать, покуда дышишь светом,
Который не поймёшь, не объяснишь.
Земля — сосуд. Мы — трещины на глине.
И в этом разрыве — весь смысл, и лежишь,
И понимаешь: ты уже в середине
Того, что вечностью зовут. Но нет
Ни силы, ни охоты оглянуться.
Лишь поле. Ветер. Вечности скелет.
И ты один. И некуда вернуться. |
