БЛИНЫ

                                        
  Субботнее утро Москвы.  Снег уже растаял. Весна. Солнце проснулось, скворцы веселятся, поливочные машины моют дороги… Народ отсыпается после трудовой недели.
  В одной из московских квартир тоже тихо еще, все спят. Осторожно открывается входная дверь, на кухню прошмыгнула взрослая женщина с полными сумками. Она на сегодня запланировала приготовить любимому сыну и внучке блины к завтраку, свои, особенные, домашние…Всю ту отраву, что покупает невестка в кулинарии, она выбросит в помойку, а накормит их настоящими домашними блинами.
    А день тем временем вставал, наливался красками привычных звуков, становился взрослее и хлопотнее. Хлопотала и она, Татьяна Васильевна. Выложив все, что привезла, из сумок на стол, надела с собой привезённый фартук. Достала кастрюлю, заново её помыла. Просеяла вчера ею купленную муку через привезённое с собой сито. Из пяти яиц отделила желтки от белков, желтки тщательно растёрла венчиком в кастрюле с ложкой сахарного песка. Белки вылила в ёмкость миксера и запустила процесс их взбивания. Машина, как назло, жужжала слишком громко. Тут она вспомнила, что нужно закрыть дверь в кухню, чтобы не разбудить сына. Закрыла дверь. Развела тесто тёплым молоком до нужной консистенции, ввела в него массу из белков, взбитую в густую пену, осторожно всё помешала. Сковороду для выпечки блинов она тоже привезла с собой, чугунную. На ней блины не подгорают. Поставила сковороду на конфорку плиты, смазала слегка маслом. Кисточка для смазки у неё тоже была своя. Невестка же не хозяйка, а так приложение к её сыну для статуса… Когда сковорода хорошо разогрелась, она налила половником белую с кремовым яичным оттенком воздушную массу из теста на дно сковородки, ловким движением руки наклоняя её в разные стороны, чтобы тесто растекалось равномерно во всей площади сковороды…Блин тут же стал украшать себя дырчатым ажуром, издавая лёгкое шипение. Когда одна сторона тонкого, как лист бумаги, блина подрумянилась, она повернула его специальной лопаточкой на другую сторону, внимательно наблюдая за тем, чтобы блин не пригорел. Подрумяненная сторона была такой аппетитной, в ярких светло-коричневых и почти оранжевых поджаренных пятнышках, что Татьяне захотелось снять пробу, но она сдержалась. А вдруг сейчас сын проснётся, а ей еще не чем будет его порадовать. Из образовавшихся дырочек блина пыхтел пар. Блин, будто живой, слегка подрагивал на сковороде. Через полминуты и вторая сторона поджарилась, блин ловким движением хозяйки тут же оказался на блюде. Она густо смазала его кусочком сливочного масла и накрыла блюдо крышкой, чтобы он стал еще более нежным и оставался горяченьким.
  Через полчаса на блюде красовалась горка блинов, которые издавали невероятный аромат. Он просачивался сквозь закрытые в кухне двери во всю квартиру. Послышались шаги, шум воды в ванной. «Сынуля проснулся» - подумала Таня. Она распахнула кухонную дверь. Из ванной вышел совершенно обнаженный незнакомый молодой человек. Перед глазами Тани промелькнула вся жизнь и все возможные и невозможные вопросы одновременно стали толкать друг друга в её голове: может, она ошиблась квартирой? Может, не узнала сына ню, вырос все-таки с тех пор, как она его видела голышом? Может, у них в гостях кто-то посторонний сейчас? Может, это галлюцинации в связи с возрастом? Всё же в каждой женщине есть что-то от медузы Горгоны, если смотреть на обнажённое тело, то окаменеешь. Таня была не исключением… Она статуей стояла в дверях и провожала пристальным взглядом молодого человека в комнату внучки. Тот, как ей показалось даже не смутился вовсе от множественных вопросов в её глазах, прошлёпал босиком по паркету и скрылся за дверью. Несколько минут во всей квартире была гробовая тишина. Таня продолжала искать ответы на массу возникающих в её голове вопросов: Внучка замуж вышла, что ли? А почему же ей ничего никто до сих пор не сказал? Что у них тут творится, всего неделю назад приезжала, всё было спокойно, всё было по-старому…
  До Тани стал доноситься смех, тихий разговор, опять смешок. Солнце уже заливало яркими своими лучами коридор, гостиную и кухню, только сквозь матовую стеклянную дверь было видно, что в спальне был полумрак и в комнате внучки тоже шторы не торопились открывать.  На столе стояло блюдо с горкой ароматных блинов, сметана, мёд, джем… Таня поставила чайник. Он зашипел как-то не по-доброму, тревожно. Таня опустилась на стул. Кружевная узорчатая тень разводами ложилась на пол, будто устилая путь бабушки к внучке своими тайными препятствиями, растерянностью, смятением и нервозной мятежностью одновременно. Снова раздался смешок и через минуту в коридоре появилась внучка Алёнка в лёгком коротеньком халатике.
  - Привет бабуль. А нас запах твоих блинов разбудил.
  - Алёна, как это понимать? Кто у тебя там, почему он ходит голый по дому? Где родители, они знают?
  - Бабуль, это Кирилл. Родители его знают. А они вчера уехали на выходные на дачу. Мы же не ждали, что ты приедешь. А ты, собственно, чего приехала-то в такую рань?
  - Блинов приехала вам к завтраку приготовить.
  - Ну, ты же знаешь, что я на диете, я не ем блины.
Таня с ещё большей растерянностью смотрела на внучку. Она понимала, что её никто здесь не ждал, что все старания её напрасны, а главное то, что она увидела… Ведь ей теперь с этим надо как-то справляться, надо понять, что внучка уже тоже стала взрослой…
  - А я блины люблю, - из комнаты вышел уже одетый Кирилл.
    - Хоть кому-то я пользу принесла сегодня. Садитесь за стол, Кирилл, - Таня придвинула к нему блюдо с блинами, - а я поеду, пожалуй, - произнесла она почти деревянным голосом, снимая фартук.
  По дороге домой она вспомнила народную примету: видеть с утра обнажённого мужчину – это к романтическому свиданию. Неужели и ей еще улыбнётся жизнь? А почему бы и нет!? Вот пригласит снова Иван Петрович на чай – не откажусь!