Архангельская область. Северодвинск.
Интересные это были места... В памяти вечные комары совершенно невероятных размеров, от которых не спасали никакие мази; тяжёлая работа. Только два выходных - за два полных рабочих месяца. Две пары брюк сгнили на мне по швам, за это время... И гвозди,.. гвозди,.. гвозди...
Работала наша бригада ежедневно до 12 ночи! Одна лампочка - на всё овощехранилище, в которое мы перестраивали старый амбар, впятером. И, каждый раз, тяжёлый шестидесятикилограммовый ящик гвоздей (мы еле-еле, вдвоём, перетаскивали такой, а впятером заколачивали в доски новый ящик, ежедневно! По виду, эти ящики были очень похожи на тот, который в конце фильме "Девчата" несёт с лёгкостью артистка Румянцева, на чердак новостройки. Вот только у неё гвозди в нём явно, лишь на верху и для вида!)).
Гвозди в основном сотка или сто пятьдесят мм. Бьёшь их каждый раз - одним ударом, на ощупь, практически в полной темноте. Также, наощупь, проверяешь потом не согнулся, ли гвоздь. Трижды я умудрился второпях забить такие гвозди с одного удара шляпкой вниз! Во всяком случае, шляпку проверяя - не нащупал.)) Не исключено разумеется, что её срезал удар. Окон нет. Днём свет идёт в основном через две двери в концах амбара.
Мы настилали там деревянные полы, собирали внутри раздельные изолированные друг от друга клети из досок, перекрывали крышу, обшивали здание досками снаружи, итп.
Перерыв на обед - 15 минут в день. Времени каждому давалось ровно столько, чтобы успеть проглотить по бутылке кефира, по пол буханки хлеба, и паре сарделек или маленькой палке колбасы.
Утром же и после возвращения с работы, в школе где мы жили, нас кормили очень хорошо две наших студентки, взятые в отряд поварихами.
Простоев в работе - вообще, не помню!
Столь сильны были у нашего бригадира Виктора К. (Возможно Кривенко? точно его фамилию уже не скажу) - организаторские таланты!..
Когда работа уже подходила к концу прораб прислал бригаду солдат, и они два дня ходили по помостам делая утепление: засыпали опилками промежуток между старыми стенами и сделанной нами их новой обшивкой.
Через полтора месяца закончили мы в овощехранилище всю работу и нас "ударников" перевели на бетон.
Там мне неоднократно приходилось носить по три шестиметровых доски пятидесятки для опалубки, на своём плече - в одиночку.
Мастер нашего отряда - студент постарше нас, говорил: "Я верю, что человек болен, когда вижу, что на кровати лежит труп".
Да никто практически и не болел. Сачковать-же, любому из наших студентов было-бы невозможно и стыдно.
На день целинника вручили мне торжественно, на общем собрании архангельских стройотрядов, значок "Ударник всесоюзного студенческого отряда. 1976" Кроме меня, в нашем отряде из тридцати пяти человек, такие значки получили ещё двое ребят.
Работа снилась мне даже по ночам. Дважды - за две ночи подряд, ПРОСЫПАЯСЬ по нескольку раз, ЧТОБЫ ПЕРЕДОХНУТЬ, я опять засыпал и начинал работать (на пару с командиром нашего отряда перекрывал в моём сне крышу над койками со спящими рядом товарищами! Он притащил две доски, и затаскивал по ним наверх листы шифера, которые я ему подавал, не вставая с кровати, а потом приколачивал их, над койкой второго яруса!)
Понимание того, что это "глюки", пришло ко мне внезапно, лишь через несколько дней!
Особенно же запомнилась - последняя рабочая смена: когда ВТРОЁМ мы выгрузили бетон из 23 самосвалов и провибрировали его вибратором. Место для ещё одной машины городской прораб, почему-то сказал оставить, не заполняя.... Как вдруг пришёл ещё один самосвал, а подъехать ближе, чтобы выгрузить бетон - он уже не смог. И мы, опять же - ВТРОЁМ, весь бетон с этого самосвала кое-как перекидали и перетаскали на совковых лопатах;.. даже не вёдрами (!), потому что их просто не было - на это самое свободное место!
Меня лично поддерживала только вера, что появится же в конце концов, ночная смена - заканчивать эту работу!
И каково же было наше общее разочарование, когда приехали несколько ребят в кузове грузовика, под тентом, и даже не вылезая крикнули, чтобы мы собирались: конец работе,.. оказалось, что все финансовые документы отряда уже подписаны заказчиком, и закрыты!
По моему, когда нам помогли взобраться в машину, то мы - даже сидеть на скамейках, вдоль борта в кузове - уже не могли, и просто легли на пол.
Итак:
Эпиграф№1:
«Никто не хотел - умирать» ......
(Культовый литовский фильм советских лет)
******
Эпиграф №2
«Разверзлась небесная хлябь.
Дорога круг Дантова Ада.
А, Ванька заводит "Зилок" –
Добраться, до лагеря надо!...
Нас, юзом – не испугать!
Друг, крепче держи штаны! ...
Никто - не хотел, умирать –
В последние дни целины!» ...
(припев одной из песен Архангельских стройотрядов)
****
Эпиграф №3
«Двадцать четыре часа – работа!
Остальное – здоровый сон!» ...
(из клятвы Архангельского стройотряда)
****
И моё бесхитростное стихотворение написанное примерно десять или пятнадцать лет спустя:
Стройотряд вспоминая, порою –
душу строю в лирический лад!
Он мальчишек в мужчин перестроил.
Благодарен за это - стократ!
Все два месяца в грязи и пыли,..
вес потерян на шесть килограмм.
Но ведь, как-же мы счастливы были!..
Не могу объяснить это вам.
Мы, гвоздей – 60 килограммов
забивали, за день – впятером!
Утром пальцы рук не разгибались -
мышцы в трубку сведя молотком...
Лишь к обеду начав шевелиться –
прижимали его они вновь.
До двенадцати ночи трудились.
(Встав наутро в шесть ровно часов!)
Это не было, нормой рабочей.
Просто - мы, так работали там!
Ежедневно, гвоздей - новый ящик.
Мастер следом, спешил - по пятам.
А, вернувшись и в душе помывшись
мы глотали наш ужин - скорей.
Ведь уже, в штукатурном отряде -
ждали девушки нас, у дверей!
Вновь сжимая за плечи подружек,
до двух ночи – почти, каждый день -
Мы свои утонченные души,
изливали в потоке страстей!..
Мне сейчас, умудренному жизнью –
невозможно уже - объяснить:
Где и как, находили мы силы –
так, работая – милых любить?
Как я выжил? Поверьте - не знаю!..
(По утрам - не желая, вставать...)
Стройотряд свой – любя, вспоминаю.
Где никто, не хотел – умирать!!!...
2012
Крайние на фото: справа - наш бригадир Витя К., слева - я.
Прямо не стройотряд, а стройбат какой-то...