Я — блондинка (а у вас какие оправдания?). Но не та блондинка, что путает Wi-Fi с Wi-Fi-грилем, а та, что умеет готовить том ям, лагман, солянку, плов и борщ, не перепутав при этом имбирь с гвоздикой. У меня глаза цвета азиатского винограда «Дамские пальчики», зелёные и сладкие. Живу одна, причины не объясняю, пусть это останется загадкой, достойной меню китайского ресторана. Тем временем однажды, стоя перед зеркалом в уютной пижаме с принтом «ленивец на йоге», я решила, что хватит. За окном знойное лето. С ароматом персиков и обещанием новых платьев, которые хотелось носить не как ткань на теле, а как выражение личности. Мечталось снова быть молодой, здоровой, красивой, а не булочкой с начинкой из сожалений, оставленной на подоконнике и уже немного поджаренной солнцем.
Не могу вспомнить подробности, и всё же сахар и масло как-то оказались в моём любовном треугольнике. Мы все были в долгих, страстных, но токсичных отношениях. Я кормила себя, пытаясь задобрить внутреннего дракона, который на самом деле просто хотел обнимашек. И вот я сказала им: «Всё, ребята, расходимся. Больше я не аппетитная жертва, а женщина, которая хочет купить платье и не бояться, что оно сидит, как крем на торте, слегка поплывшем». Приняв решение, я начала записывать свои мысли и пищевые привычки в блокноте.
День первый. Огуречная печаль.
Завтрак: огурец. Обед: снова он, плюс куриная грудка. Ужин: зелёный герой в компании брокколи и солёных слёз. Я уныло смотрела на салат, он напоминал моего бывшего, вроде добродетельный, но скучный. Организм кричал: «Где хамон? Где багет? Где мой любимый крем-брюле?!» Внутренний цензор отвечал: «В изгнании. Мы теперь монастырь, а не бордель гурмана.». А я про себя ворчала, что внутренний цензор у меня работает на полставки, остальное время он пьёт терпкий зелёный чай, но мне от этого пока не было легче. На пике отчаяния позвонила подруге.
— Привет… Манюня, мне тяжело… — простонала я, лёжа на диване в позе русалки и в пижаме с ленивцем, который, судя по принту, тоже мучительно переживал диету. — У меня в желудке огуречная печаль, а в душе тоска по пельменям с жирной сметаной.
На том конце провода подруга шумно вдохнула, собираясь нырнуть в море терпения.
— Ты не страдаешь, а очищаешься, — сказала она с интонацией мудреца, который через это всё прошёл. — Представь, что твой организм — это квартира после съёмщиков. Сейчас ты просто выносишь старый диван из печени и коробки с барахлом из бёдер. Там, кстати, пыль эмоциональная.
— А зачем мне тогда брокколи?
— Брокколи пусть будут модными занавесками. Зелёные, в тон глазам. Запомни, ты не голодаешь, а делаешь уборку и шикарный ремонт, — Манюня рассмеялась.
Было слышно, как она открывает окно, наверное, чтобы вдохнуть немного здравого смысла. Я обречённо выдохнула, но впервые за день мне стало легче. Почти как после хорошего пиршества или хорошего разговора.
День второй. Живой йогурт без вкуса.
Йогурт то живой, да и я не умерла, однако настроение металось туда-сюда. Желудок был недоволен. Мозг просил сладенькое.
День третий. Прозрение через кашу.
Гречка, кукурузная, пшённая… Я стала кашевым гуру. Варила их с такой сосредоточенностью, что казалось, весь мир держится на этом кипении. Овсянка особенно отличилась, она пыталась захватить мой рацион.
— Съешь меня на завтрак. И на обед, и на ужин. Я полезная.
— Нет, ты углевод под маской полезности.
Тем не менее я не сдавалась. Взяла овсянку, добавила немного корицы, пару капель лимонного сока, щепотку кокосовой стружки и вуаля, десерт без сахара, но с поэтическим послевкусием. Почему-то вспомнились горы и ветер. И вдруг я начала наслаждаться. Почувствовала, как внутри меня расцветает обновлённая женщина, которая умеет укрощать калории.
Неделю спустя. Я — аква-муза.
Я пила очень много воды. С лимоном, имбирём, философией. Временами даже с пафосом, ведь каждый глоток очищает не только почки, но и карму. Мой организм выглядел прозрачным, напоминая бульон без зажарки. Варила незамысловатые супчики без масла и драмы. Только овощи, терпение и немного джаза на фоне. Впервые за долгое время поймала себя на мысли, что кухня не место, где я угождаю. Кухня стала моим храмом. Правда, бывает, я до сих пор совершаю приватные обряды с сыром, но это уже секта, вроде Свидетелей Иеговы. Мы не ходим по квартирам, просто интимно стучим в холодильник ночью. А ещё я тайно встречаюсь с шоколадом, но исключительно с тёмным. Он единственный, кто умеет быть горьким и сладким в одном ощущении.
Потом кухня превратилась в сцену, где я одновременно главная актриса, режиссёр и зритель. Из окна лился солнечный свет, делая красивее кожу, мысли, даже чёрную редьку. Блики скользили по плечам напоминаниями, что красота начинается с любви к себе. В золотистом сиянии я была больше чем женщина на кухне, хозяйкой пространства, повелительницей вкуса и артисткой, создающей искусство. Не ради лайков, ради себя и света, который теперь исходил и снаружи, и изнутри. Неожиданно осознала, что любой стакан чистой воды становится пробуждающим душем для души.
Две недели спустя. Минус шесть килограмм, плюс одно новое платье.
Встала на весы. Тело ощущалось легче, разум яснее. Я больше не мечтала о чизкейке, как о бывшем, который «всё-таки был очень хорош». Смотрела на себя в зеркало и думала: «Я перезагрузилась. Такое вот авторское обновление системы с улучшенной графикой». Радостно подбросила телефон в руке, поймала и тут же набрала подругу.
— Манюня, приветик. Готовь чемодан, — мой голос был торжественный, как у капитана, объявляющего отплытие. — Мы едем на курорт.
— Ты уверена? — спросила подруга с осторожностью, словно я предложила ей прыгнуть с парашютом.
— Да. И это моё самое твёрдое «да».
— Отлично. А какое платье возьмёшь? — голос Манюня звучал бодрее, видимо она тогда уже стояла у шкафа, выбирая купальник.
— Яркое, красное, с открытой спиной и декольте. Бывший, листая мои свежие фотки ВК, пожалуй, захочет вернуться хоть в роли пуговицы.
— С таким декольте не пуговицы нужны, а охрана, — отметила она, хихикая. — А лучше привлекательный, молчаливый телохранитель. С прессом, высшим образованием и умением подавать коктейли.
В квартире прибавилось света, и на душе тоже. Всё-таки близкие люди умеют воодушевлять. Отныне я не устраиваю гастрономических драм и не ищу смысл жизни во вкусняшках. С удовольствием, легко и правильно питаюсь, любя себя. А если спросят, как мне удалось похудеть, отвечу: «Огурец в одной руке, зелёный чай в другой, и всегда чувство юмора, которое не растворяется даже в горячем бульоне». Пришло глубокое понимание, что похудение вовсе не про потерю веса, а про приобретение здоровья, красоты, уверенности. И, да, мы с подругой поехали на курорт. С чемоданами, шляпами, платьями. И с двумя телохранителями.
