Небольшое застолье в Кукуйской слободе было в самом разгаре. Небольшое по сему, что повода не было. Собутыльниками императора были, как всегда, Алексашка Меньшиков – главный сподвижник и Никита Зотов – безграмотный дядька, который был приставлен к Петру, аж, с четырёх лет. Дядька императору давно не нужен, и он превратился в собутыльника. А третьим, конечно, любимец молодого царя веселый швейцарец Франц Лефорт. Он и правил бал в Кукуйской слободе.
Пир был в разгаре, когда к Лефорту подошёл один из слуг и что-то шепнул на ухо. Весёлый швейцарец удивлённо пожал плечами и подошёл к императору:
- Пётр Алексеевич, там какой-то стеклодув с Владимирского уезду прибыл. Говорит: Ты обещали принять.
Пётр попытался вспомнить, но лишь покачал головой:
- Какого чёрта он припёрся? Чего надо?
- Говорит, стакан какой-то изобрёл. Хочет вам преподнести.
- А этого нам недостаточно? – Алексашка Меньшиков рассмеялся, подняв золотой стакан с росписью.
Молодой император вновь попытался что-то вспомнить, но лишь махнул рукой:
- Пусть войдёт!
Почти две сотни вёрст отмахал стеклодув Ефим Смолин, прежде чем в Москву попал. По Москве неделю болтаются, пытаясь попасть на глаза молодому императору. Да, куда там! И вот лишь сейчас в этой слободе, выпали шансы встретится с Петром. Но еще более шансов было, что голову ему снесут вместе с его подручным.
И вот вышел главный охранник и головой махнул:
- Проходи!
Зашел Ефим. А за столом царь с боярами сидят, пьяные уже и на него смотрят. Кивнул ему царь:
- Чего надобно?
Поклонился Ефим, и обратился к царю, как ему охранники подсказали:
- Стаканы я вам принёс, ваше императорское величество, стеклянные.
И выставил на стол шесть стаканов, да не простых, а гранёных. Взял император один из них в руки, рассмотрел внимательно:
- И чем же он хорош, твой стакан?
- Если на бок упадёт, - Ефим легонько толкнул свой стакан, - не покатится. Можно и солдатам, и морякам такие стаканы в походы брать. И не бьётся он.
- Не бьётся, говоришь? – рассмеялся царь и приказал. – Наполнить эти стаканы!
Тотчас стаканы были наполнены. Взял Пётр стакан в руки. Удобно! Выпил до дна. Да как ударит его об пол. Стакан и разлетелся на осколки. Обмер Ефим: Всё! Не сносить головы! И вдруг император воскликнул:
- Стакану быть!
Никита Зотов, спьяну, не понял, что к чему, но тоже осушил свой стакан до дна и как крикнет:
- Стаканы бить!
И второй стакан об пол. Тут и Меньшиков содержимое стакана до дна осушил и об пол разбил.
Не откладывая дело в долгий ящик, император приказал грамоту Ефиму Смолину выдать, чтобы стаканы он эти стал изготавливать. Бумагу тут же написали, печать поставили и Петру на подпись принесли. Расписался тот и говорит:
- Повелеваю тебе стаканы стеклянные изготавливать, гранёные.
Поклонился Ефим:
- Благодарю, ваше императорское величество! Век вашу доброту не забуду!
Вышел Ефим со двора. Бросился к нему его подручный:
- Ну, что!
- Разбил молодой царь наш стакан, - и, улыбнувшись, добавил. – На счастье!
***
Так и бьют стаканы до сих пор. На счастье!
