законной женой, чтобы стать хозяйкой и овладеть и твоей квартирой, и твоими деньгами. Неужели ты так слеп, отец, что ради твоей слепой страсти готов променять родного сына на эту жалкую, чужую девчонку?! Ради нее ты бросил любимую работу, как тебя ни уговаривали остаться, и, в довершение всего, выгнал сына из родной его комнаты, где он провел свое детство и юность. Опомнись, батя, пока не поздно, пока ты еще в силах жить: потом будет поздно и я ничем тебе не смогу помочь!
Отец умно и хитро посмотрел на сына и зааплодировал:
-Какая речь, сын, какая сильная и прочувствованная речь, и слог какой: точно, в яблочко попал, в самую десятку! – он обнял его за плечи и приблизил свое лицо к его лицу: - Только я все это знаю и знал без тебя, извини, - он внимательно смотрел в глаза сына из-под густых, седых бровей: - Вот ты, скажи, хочешь жить, не как-то мудрено, а просто, элементарно, по-человечески жить? Дышать воздухом, любоваться закатом, любить женщину, нет, не за ум и духовный уровень, а просто потому, что она женщина, а ты мужчина?
Анатолий удивленно посмотрел на отца и кивнул:
- Ну да, конечно.
- Вот так и я, мне скоро умирать, от старости, от болезни – все равно, ты согласен?
- Но годков 10-15 ты еще можешь протянуть: на здоровье ты не жалуешься.
- Но как «протянуть»? Без женщины это трудно, почти невозможно, а найти старуху и ходить с ней по больницам я не хочу. Свои последние 10-15 лет я хочу провести в полную силу, мужскую, духовную, а не менять горшки старой перечнице и «любоваться» на ее сморщенное худое или одутловатое тело, слушая ее дворовые сплетни.
- Я понимаю.
- Поэтому я в Алле увидел истинную женщину, то, чего мне не хватало всю жизнь с моей вечно больной женой, - Алла для меня стала не просто женщиной, очередной молодой девчонкой за деньги, а моей жизнью. Она, конечно, многого не понимает, в том числе, и меня самого, и мою душу, но она видит во мне человека, мужчину еще в силе и старается удовлетворить мои желания и потребности.
- Но она больше видит в тебе возможность хорошо устроить свою жизнь, извини, с каким-нибудь другим человеком, мужчиной, намного моложе тебя, подходящим ей более по возрасту и развитию.
- Да, очень возможно, сын. Думаю, она может даже ускорить мою смерть, чтобы приблизить это время, но пока, в данный момент, я на коне и получаю то, о чем мечтал всю мою жизнь: «Мгновение остановись: ты прекрасно», как говорили древние римляне.
Через пару недель после этого разговора начальник штаба, где служил Анатолий, вызвал его к себе в кабинет и предложил уволиться по собственному желанию:
- Приказ на тебя уже есть, подписан начальником. Пойми, Анатолий, мы держали тебя здесь несколько лет только потому, что глубоко уважали и уважаем твоего отца, но сейчас все сроки и возможности наши кончились… Ты профессионально непригоден ни для этой службы, ни для этой работы.
Пиши заявление, а я подпишу и передам начальнику округа…
Анатолий вернулся домой и увидел ликующего отца с молодой женой, сидящей на его коленях.
- Толик… сыночек!... Аллочка, кажется, забеременела… Да, да, все признаки, как она говорит, налицо!!... Представляешь себе: ЗАБЕРЕМЕНЕЛА… и это от меня, старика… невероятно!!... У тебя будет брат, брат!!...
Анатолий застыл на месте. Старик веселился, как бессмысленный ребенок: целовал Алле руки, плечи, грудь, прижимался к ней всем существом своим, благодаря ее за этот предстоящий подарок. И безумно хихикал, закатывая от счастья глаза, которые были полны радостных и благодарных слез.
- Папа… а меня с работы уволили… и, видимо, вообще из армии…
- Как?!.. Ну и что?... Сыночек, милый, найдем мы тебе работу, найдем, не расстраивайся!... Вот скоро у тебя братец родится – будешь за ним ухаживать – вот тебе и работа!!
- Папа!.. Меня увольняют из армии… подчистую… понимаешь?!
- Что?… - отец встрепенулся и замолчал. – Не может быть!… - Ты честно служил, работал… без замечаний, все вроде исполнял… Тебя, конечно, не хвалили… но звание твое автоматически росло… через полгода ты должен быть капитаном…
- Это все липа, папа!.. Все это я исполнял, и звание росло… только из-за тебя… потому что тебя уважали и высоко ценили… а теперь ты своим увольнением все разрушил, теперь мне без тебя дороги нет, мне так и сказали.
- Кто сказал, Михаил Матвеевич, начальник штаба?
- Именно он… так и сказал… что держали меня на службе потому, что очень ценили и уважали тебя!...
- Ну Иуда, предатель!! А ведь постоянно бывал у меня дома, я его чествовал от всей души, и он клятвенно обещал, что тебя никогда не оставит, всегда поможет!
- А, может, мне пока подождать с работой: у тебя скоро ребенок появится, тебе будет нужна помощь: Алле одной будет трудно справиться?
- Да, конечно, но тут еще одна возникла проблема: Аллушка, деточка, ты нас оставишь одних ненадолго?
- Папенька, ты знаешь, что я секретов не люблю, говори все при мне.
- Хорошо. Моего сына увольняют из армии, снимают с должности, где он получал неплохие деньги.
- Да, я это уже слышала и поняла.
- Так как же мне быть с тобой: ты все время просишь денег на платья, костюмы, новую импортную обувь и дорогие украшения, а теперь у нас осталась только одна моя пенсия на всех нас? Она, конечно, не маленькая, но теперь и сына кормить надо: пенсии на всех не хватит.
- Папенька… - она прижалась к нему и указательным пальчиком левой руки стала надавливать на кончик его носа, - у тебя же есть счет в «Альфа-Банке», ты мне сам показывал сберкнижку… Перепиши его на меня и больше не услышишь от меня ни одной просьбы, связанной с деньгами, даже слово «деньги» от меня не услышишь…
- А как же Анатолий, мой сын?
- Он мужчина, и достаточно взрослый, чтобы самому зарабатывать на свои нужды, а я всего лишь бедная, маленькая женщина, к тому же беременная: мне деньги нужны больше, чем ему.
Отец замолчал, а Анатолий с ненавистью посмотрел на Аллу и сказал:
- Видишь, папа, как эта сволочь обирает тебя, как заставляет забыть о родном сыне, и ты сам виноват в этом, потому что позволил этой чужой девчонке так вести себя. Да уверен ли ты, что все, что она сказала о своей беременности, правда, что сын этот или дочь ДЕЙСТВИТЕЛЬНО родится?
- Папенька, и ты позволяешь этому бездельнику и паразиту так говорить, так обращаться со мной, с твоей единственной и любимой женой?! Я с ребенком без твоей помощи не выживу, а он, здоровый мужик в военной форме, неужели не найдет себе нормальной работы?! Военные везде нужны: военрук в школе, на производственном предприятии, в институте… да мало ли где.
Отец долго молчал и, наконец, ответил сыну:
- Дай мне подумать, я сам к тебе подойду и скажу свое решение.
Следующие несколько дней отец был молчалив, сумрачен и чем-то очень недоволен. Строго, почти торжественно он пришел к сыну в комнату его матери, где он теперь жил, и увидел его за компьютером, играющим в какую-то увлекательную для него игру.
- Добрый вечер, сын. А я думал, что по компьютеру ты ищешь себе работу, а не развлекаешься.
- Я жду ответа, папа.
- Я за этим и пришел.
Он сел в мягкое кресло своей прежней больной жены:
- Не могу я без нее, понимаешь, не могу. После нашего разговора она несколько дней со мной не разговаривала, домой приходила поздно, раза два вообще не пришла – я чуть с ума не сошел.
- Ты очень влюбчив, отец, я думал, за эти дни ты подумаешь о сыне чуть больше, чем за дни, проведенные с твоей новой женой.
- … Прости, но я переписал этот счет в «Альфа-Банке» на Аллу…
- Да ты с ума сошел, отец!! Будет ли у нее ребенок или нет – неизвестно, а ты подписал мне смертный приговор - что ты со мной сделал?!… как ты мог, отец?!!
- Анатолий, Алла права: ты не маленький, ты взрослый, отдающий себе и другим отчет мужчина: ты свободен и должен сам себе найти работу. Алла будет связана ребенком и сделать этого не сможет. Даже если он не родится – она женщина, моя любимая женщина, и заслуживает моей помощи и снисхождения.
Но сын не ответил: где-то позади него и в то же время внутри его души зазвучала старинная русская песня:
Позади их слышен ропот:
«Нас на бабу променял,
Только ночь с ней провозжался,
Сам на утро бабой стал».
- … Я не могу больше тебя назвать своим отцом, Иван Алексеевич, прости - теперь у меня нет отца.
Отец сидел, взглядывая в глаза сына, как бы не понимая, потом встал и ушел к себе, к своей Алле, а сын закурил, сходил в магазин, взял две бутылки водки и весь вечер не выходил из материнской комнаты. Лишь ночью на всю квартиру раздалась его пьяная песня:
Мощным взмахом поднимает
Он красавицу княжну
И за борт ее бросает
В набежавшую волну.
Прошло много дней, а сын все пил и пил. Теперь его окружали не отец и его молодая жена, а полупьяные собутыльники из военного училища и штаба, где он учился и служил. Некоторые жалели Анатолия, но отца обвинять боялись, зная его прежнюю должность, только один из них, который мало пил и мало хмелел, как-то посоветовал ему:
- А ты ликвидируй эту суку: что тебе за это будет? Отец у тебя известный, знаменитость – его сына обижать не посмеют, пока он жив. Ну, дадут тебе условно, мотивируя твой поступок бешеной ревностью из-за огромной любви к отцу, своей семье. Неужели ты позволишь этой суке, которая отобрала у тебя отца, семью и оставила без копейки, позволишь жить?! Верни себе отца, семью, прежнюю счастливую жизнь – ведь это главное для тебя.
Да, это было главным для Анатолия, но пойти ради прежней счастливой жизни на убийство он не мог. Долго, долго сидел Анатолий за бутылкой и думал: а какой иной путь вернуть отца, чтобы теперь оберегать его и ходить за ним, как нянька, как-то заменить собой его проклятую стерву жену и стать для него настоящим любящим сыном?
Отец, заметив, что Анатолий стал постоянно гулять и пить с друзьями, перестал давать ему деньги, кроме мелочи на карманные расходы. «Друзья»-собутыльники сразу разбежались, как тараканы по углам, и Анатолий остался один. Теперь он пил редко, тогда, когда накапливал на бутылку мелочь отца или занимал в нескончаемый долг у соседей. Но и они, как ни уважали его родителя, тоже перестали давать ему деньги. Сколько раз стучала в голову его трезвая мысль: найти себе нетрудную работу и как-то удовлетворять свои хотя бы небольшие потребности за небольшую зарплату, но в ответ переполнялся звериной злобой и ненавистным презрением к предстоящим хлопотам и самой работе, связанной с подчинением и сопутствующими унижениями. И однажды он набрался храбрости и наглости: взял из книжного шкафа роскошный фолиант и отнес его букинисту. Отец, естественно, находясь в прежнем летаргическом сне своей любви, ничего не заметил, и Анатолий наконец-то крепко напился.
Придя домой, он с особой ненавистью уставился на модную осеннюю куртку Аллы, царственно висевшую на вешалке, и почему-то подумал, что вместо куртки, по всей справедливости, здесь должно висеть мертвое тело Аллы, подвешенное за шею. Он включил свет, посмотрел в глубину полуосвещенного коридора и как никогда ясно ощутил, что все возненавидел и презирал в своем доме как «оскверненное» этой проклятой для него девчонкой.… Это и паркетный пол, по которому шаркали ее тощие в шлепанцах ноги, стены, где висели ее фото с отцом, светильник, с которого она регулярно вытирала пыль.
![Ноотропы
Автор: Дмитрий Игнатов Ноотропы
Автор: Дмитрий Игнатов](https://storage.fabulae.ru/images/books/book_1869e.jpg)